– И что же?
– Да то, что ваша Виктория исчезла. Взяла у меня десять тысяч баксов и растворилась. Сочинила всю эту созопольскую историю, а я и поверила, уши развесила… Да не была она ни в каком Созополе, иначе вы бы знали…
– Она была, Таня, в Созополе… И никуда она не исчезла. Она умерла. Сегодня. Они вместе с Машей, как я понимаю, из аэропорта поехали к Маше… Я предполагаю, что Маше было плохо, и Вика вызвалась ей помочь… Я не знала о ее дальнейших планах, возможно, ей просто надо было бросить в ее почтовый ящик фотографии с Чаплиным… Словом, там, у Маши, она и умерла. Инфаркт.
– Вы не разыгрываете меня? – Татьяна даже привстала. Такого она явно не ожидала услышать. – Вот это новости… И что же со мной будет?
Нина с отвращением про себя отметила, что смерть Виктории связывалась у Плыс исключительно с не выполненной до конца работой, с потерянными деньгами. Хотя чему же тут удивляться?..
– Я сама постараюсь закончить за Вику работу… Правда, не в наших правилах манипулировать беременными женщинами… Быть может, мне удастся просто поговорить с ней по душам. Обещаю вам, Татьяна, что в случае, если их отношения настоящие, вы понимаете, что я имею в виду, и Чаплин любит Машу, то я верну вам ваши деньги. У меня и так все черно внутри…
Она так и не поняла, произнесла последние слова вслух или же просто подумала… За стеной жил и дышал, смотрел футбол и поджидал ее Герман, этот ангел-хранитель с нежными руками, теплыми губами и сильным телом. Достаточно одного промаха, неосторожного слова или жеста, и прощения не будет, она потеряет этого молодого мужчину навсегда. Разве им не хватит тех денег, что он зарабатывает? Ведь он даже не знает о ее банковских счетах, приобретенной за последнее время недвижимости… И пусть ничего не узнает. Этого не было, как не было и Вики с ее алчностью и ее новыми, чудовищными фантазиями… Она бы далеко пошла…
– Что же мне делать? – всхлипнула Татьяна.
– Я бы на вашем месте показала Веронику психотерапевту. Поймите, если она любит Чаплина, то, узнав о его страданиях, связанных с потерей Маши, она будет страдать вместе с ним, Чаплин же при каждом появлении перед ним вашей дочери станет испытывать к ней едва ли не чувство ненависти… Его боль будет слишком сильной, чтобы вот так сразу переключиться на вашу дочь. Он долго будет переживать Машино безумие, а тем более ее смерть…
Вот она и произнесла эти страшные слова. Господи, как хорошо, что Герман не слышит ее…
– А когда Вика рассказывала мне о ваших возможностях, все выглядело совсем по-другому, – не скрывая своего разочарования, проговорила Плыс. – Маши, мол, не будет, мы ее уберем со сцены, останутся только Чаплин и ваша красавица-дочка.