Женщина-ветер (Данилова) - страница 80

Марк открыл глаза и, судя по его лицу, мгновенно оценил ситуацию, поднялся с ковра и пересел в кресло. Я знала, что сейчас последует. Чувствовала, а потому вся напряглась. Борис тоже выпрямился, расправил спину, плечи, словно готовясь к схватке.

– Значит, так, ребята. Если вы не круглые идиоты, то должны понимать, что Изабелла – первая подозреваемая в убийстве моей жены, Берты. Только у тебя, дорогуша, был настоящий, можно сказать, мотив убийства своей лучшей подруги. И я, и следователь, мы все об этом знаем, как знаем и то, кто убил в свое время Захара. Но смерть Берты развязала мне руки…

– А мог бы и помолчать, – коротко заметила я, имея в виду, что как раз смерть Беатрисс должна была, наоборот, закрыть ему рот и не позволить рассказывать о том, что его жена – убийца. Он же сейчас бравирует этим знанием, чтобы теперь уже по-настоящему, надолго упечь меня за решетку…

– Это ты убила ее. – Он ткнул указательным пальцем в меня. – Ты. И ты поплатишься за это.

– Борис, это надо доказать, – устало проговорил мой адвокат. – И хватит патетики. У тебя на носу похороны жены, а ты тут устраиваешь дешевые спектакли, воруешь людей, – он имел в виду себя, ведь это же, как я поняла, Борис вытащил Марка из дома, предварительно разбив ему нос. – А что, если это ты сам довел ее до самоубийства, а теперь, прикрываясь Беллой и теми непростыми взаимоотношениями, которые сложились у них с Бертой, пытаешься увести следствие от правды?.. Ты только что услышал о том, что Белла и Берта дружили с детства. Ну не могли они друг без друга жить. Беатрисс всю жизнь опиралась на Беллу, как на спасительный костыль, а потом и вовсе села ей на шею и погоняла ее… А вот какие отношения были у тебя с женой – непонятно. Как могло случиться, что она так быстро, просто-таки молниеносно, вышла за тебя замуж? И это при том, что она безумно любила Захара. Так любила, что убила, потому что не могла представить себе его с другой женщиной. Я лично очень хорошо понимаю ее. Но не оправдываю, разумеется… Уж не шантажировал ли ты ее, а, Борис?

Надо было видеть лицо Бориса в эту минуту. Глаза его налились кровью, лицо, особенно скулы, порозовело, кончик носа стал белым, а на лбу выступили капли пота.

– Да мы любили друг друга, – прохрипел он, ну совсем как в мелодраме. – Если бы она была жива, рассказала бы вам сама…

– Да вот почему-то не рассказала, – покачала я головой. – Ни словом, во-первых, не обмолвилась, что ты – родной брат Захара… Во-вторых, не познакомила.

– Может, ей просто неловко было, что она вышла замуж за брата мужа…