Тем временем в жизни Питера произошли крупные перемены. Он влюбился. Сразу, с первого взгляда. Он так много слышал об этой девочке, готовился к встрече, что, когда она впервые появилась в квартире Ольги Михайловны, такая прелестная, веселая и одновременно – слегка напуганная появлением в доме ее знакомой англичан, влюбился сразу. Скованный и робкий от природы мальчик, все свое время проводящий перед компьютером, почти ровесник Кати (Питер был младше ее на один год), он за пару дней так изменился, что Оливер с трудом узнавал сына. Расслабился, успокоился, повеселел и избавился от многих комплексов. Во всяком случае, по поводу своей внешности (Питер всегда переживал, что он слишком худой, высокий, что на нежном его лице время от времени высыпают юношеские прыщи) он теперь не расстраивался. И даже к зеркалу почти не подходил, разве что мыться стал чаще и зубы чистил подолгу. Ольга Михайловна много и вкусно готовила и немного огорчалась, что Питер с Катей почти не бывали дома, а потому многого не успевали даже попробовать: у них была огромная, просто необъятная Москва с теплым метро, морозными улицами, тихими музеями, оглушительными кинотеатрами, сытными ресторанными обедами и ужинами… Питер возвращался «домой», к Ольге Михайловне, где его с нетерпением и волнением поджидал Оливер, всегда очень поздно, на такси (номер машины он всегда достаточно громко, чтобы было слышно водителю, сообщал по телефону), уставший, просто валившийся с ног, и очень счастливый. И потом до самого сна, сидя за столом, сытый («Мы ужинали с Катей…»), и пытаясь съесть то, что ему предлагала Ольга Михайловна, то и дело повторял: «Катя», «Мы с Катей», «Ты знаешь, Катя, она такая»… События разворачивались так стремительно, что Оливер не успевал их осмыслить. Так, однажды ночью Питер приехал и сообщил, что завтра вечером Катя собирается познакомить их с отцом. Есть еще какая-то Лиля, невеста отца, почти жена, она уже и вещи свои потихоньку перевозит… Оливер пытался понять, может, сын что-то напутал: невесту Бантышева звали Исабель, но потом выяснилось, что это совершенно другая женщина, нормальная: «Как говорит Катя, без завихрений, парикмахерша, очень добрая, живет по соседству, дружила с ее мамой, и вообще, она классная, я не против, чтобы она жила с нами…» Оливеру и самому не терпелось взглянуть на этого Бантышева… Но эта встреча должна была состояться вечером. Причем они должны прийти неожиданно: это условие Кати. Ей не хотелось бы, чтобы ужин прошел в официальной обстановке. «У нас дома всегда есть что поесть, я Лиле скажу, она все приготовит, она молодец, на нее можно положиться…» – Она так и сверкала глазищами.