В воздухе чувствовалось напряжение.
Сенда, невидимая зрителями, слегка отодвинула край стеганого занавеса и окинула взглядом зал. Ряды золоченых кресел в стиле Людовика XVI уже были заполнены. Она с удивлением обнаружила, что мест было меньше, чем зрителей: позади оркестра и последних рядов балкона тоже стояли люди. А две роскошные ложи с задернутыми шторами, важно выпячивающиеся по обе стороны авансцены, были пусты.
По залу пробежал шепот, и все глаза устремились на левую ложу, откуда вчера во время репетиции аплодировал князь. В нее запоздало, но торжественно входила чета Даниловых в сопровождении еще четверых гостей.
Сенда с любопытством изучала женщину, которая, по всей видимости, была княгиней Ириной, поскольку именно она с непринужденной грациозностью первой входила в ложу. Внешне она казалась немного старше князя, светлокожей и хрупкой, в ней было нечто бесцветное и полупрозрачное. Ее серебристо-голубое парчовое платье было расшито жемчугом, а высоко зачесанные выцветшие желтые волосы украшало некое подобие тиары, если только тиары могут быть сделаны из отполированного льда. На ее тонкой аристократической шее сверкало плотно прилегающее колье с еще одним куском «льда»; ниже на грудь спускались два более длинных ожерелья из огромных жемчужин. На большинстве остальных женщин в зрительном зале тоже было много драгоценностей, хотя именно эти сверкающие ледяные глыбы намного превосходили остальные по своим размерам и, очевидно, были самыми ценными. Сначала Сенда не знала, что и подумать обо всех этих сокровищах: никогда прежде она не видела ничего подобного, но потом инстинктивно догадалась, что это – хотя раньше лишь понаслышке знала о них, бриллианты.
«Бог мой, я никогда в жизни не видела столько драгоценностей», – удивлялась Сенда про себя, смущенно приложив к голой шее руку. На самом же деле она едва ли вообще видела какие-либо драгоценности, если не считать тех, что замечала на женщинах в городах, где они выступали. Да и те в большинстве своем были скромными и недорогими: тонкая золотая полоска на пальце, чаще позолоченное серебро, а из камней самыми дорогими были аметист или топаз. Она уже сейчас чувствовала себя совершенно голой, а что же будет на балу? Оставалось лишь надеяться, что шелковых камелий, которые предусмотрительно нашила ей на платье мадам Ламот, будет достаточно, хотя остальные гости, казалось, совершенно не замечали огромного количества надетых на них самоцветов. Боже мой, на княгине было целых три ожерелья!
Помимо величины камней в украшениях княгиню еще что-то отличало от других женщин. Возможно, ее манера держаться, хрупкая красота или то, как занявшие свои места зрители украдкой ее разглядывали.