— У него все смылось. И татуировка смылась, и краска с волос…
— Что за ерунда! Как он хоть выглядел, опиши…
— Я… я… — и саксофонист окончательно разрыдался.
— Так ничего и не запомнил? Ты хоть соображать сейчас можешь?
— Запомнил! — лицо саксофониста просветлело. — Я знаю, как его зовут. Потому что девка, когда мне персик в рот засовывала, говорит — «Дима, а давай мы ему морковку в задницу еще вставим, для симметрии, он еще та сволочь?» а Дима в ответ — «Не надо». Так что Дима его зовут, Дмитрий!
* * *
Ренат, еще толком не проснувшись, ощутил ноздрями запах еды. Так как заснул он на голодный желудок, ароматы свежего хлеба, молодой картошки, возвышавшейся в миске горкой, посыпанной укропчиком, и тихоокеанской сельди «залом», выложенной фигурно ломтиками на продолговатом блюде, с колечками лука сверху, не только вызвали у Рената обильное слюноотделение, но и заставили прямо-таки выпрыгнуть из кресла первого ряда, где он почивал.
Особенно поразил его графин с водкой, запотевший от холода.
Все это стояло на столике перед ним.
А напротив, на корточках, сидел «Робин Гуд», который вчера спер у них деньги.
— Как?.. Что?.. Откуда?.. — Ренату почудилось, что он еще не проснулся.
— Батон «багет» прямо из пекарни: проходил рано утром мимо, они только что выпекли. Селедочку и картошку приготовила Мария Ивановна, наша сторожиха, — объяснил он. — Что же касается водки, тут я обратился к классике. Графинчик нашел среди реквизита, наполнил купленной в киоске водкой и опустил в полоскательницу со льдом.
— Это какой-то бред…
— Вовсе не бред, — живо возразил «Робин Гуд». — Льда сколько угодно можно наколоть в подвале театра, там, где находятся холодильники, прежде обслуживавшие буфет.
— Обалдеть! — воскликнул Семен, тоже проснувшийся.
— Рад, когда скромная услуга оценивается по заслугам, — скромно согласился «Робин Гуд».
— Какая услуга? Ты у нас, гнида, деньги спер! — заорал Ренат, и голодным взглядом скользнул по горке картошки. — И водкой собираешься искупить?
— Можете не сомневаться, водка не «паленая» — заверил «Робин Гуд». — Сам попробывал. Что же касается денег… Я их специально рядом с вами на кресло положил. А то — пришел в театр, смотрю, денежный мешок в проходе валяется. Я еще допускаю, чтобы «денежные мешки» в первом ряду сидели, но чтоб на полу между кресел…
— Значит, ты деньги не брал?
— Как можно-с… Чтоб я, да чужие деньги… Только изъял свою долю.
— Вкуснотища, — Семен отправил в рот кусок селедки, а следом — картофеленку. — Классика. Русская классика…
— Ты бы водки сперва выпил, — поправил его Ренат. — Ничего в русской классике не смыслишь.