— Какую?
— Почему вы вдруг оказались в нашей компании.
— Какая наглость! — воскликнула Маша. — Это ты оказался в нашей компании. Только подумай, Ники…
— Вы не поняли, что я имел ввиду.
— Куда уж нам.
— Я здесь, — Николай строго оглядел собеседников, потому, что разыскиваю человека. На работе я, на задании, понятно? Маша тоже заинтересована, потому что убили ее подругу. А вот Ники…
— А я потому, что мне нравится эта женщина, — сказал Ники. Маша посмотрела на него с нескрываемой нежностью.
— И еще потому, что ее необдуманный поступок — в виде штопора — помешал вызвать милицию, как только ты появился в нашей жизни. Может, тогда и трупов не было бы? — язвительно спросил он.
— Я не хочу в милицию. Я ничего такого не совершал, — скромно заявил Николай.
— Тогда тебе нечего было бояться, — нравоучительно сказала Маша.
— А вдруг на каком-нибудь орудии преступления окажутся отпечатки моих пальцев? — маниакально предположил Николай. — Или след ботинка на кровавой луже… Ох, забыл, на мне же ваши ботинки, — извиняюще улыбнулся в сторону Ники.
Маша и Ники переглянулись.
— На каком орудии?
— Какие следы?
— Какое преступление?
— Убийство твоей подруги — раз. И женщины, занимавшаяся подбором актеров — два.
И еще неизвестно кто станет следующим.
— Так это ты их убил? — Маша не знала, смеяться ли ей или завопить от ужаса.
— Неопровержимые улики вовсе не означают, что убил именно именно тот, на кого улики указывают. — попытался успокоить их Николай, и добавил, просительно, — Мы не могли бы заказать красного вина?
— К рыбе полагается белое или шампанское.
— Я всегда считал, что шампанское — к шоколаду и апельсинам.
— Ты ошибался, — холодно заметил Ники. — Шампанское — это белое вино, и оно предпочтительнее к рыбе или моллюскам.
— Тогда — шампанского.
— Сейчас. Ира… — Ники позвал официантку.
— Вы здесь часто бываете? — поинтересовался Николай. — Всех по имени называете…
— Иногда, — сухо ответил Ники. — Люблю сыграть партию в бильярд сам с собой.
Стол средненький, но зато никто не мешает.
Они сидели во втором зале, справа от входа. Николай не сводил глаз со сводчатого потолка, пытаясь разобрать, что там нарисовано.
— Но как твои отпечатки могли оказаться на орудии убийства? — осторожно спросила Маша.
— Вот, орудие, — Николай бесцеремонно отобрал у Маши вилку, которую она машинально вертела в руках. — На нем, орудии, должны быть отпечатки ваших, Машенька, пальчиков.
Вдруг он резко ткнул себя этой вилкой чуть выше запястья, и, обведя взглядом обомлевших сотрапезников, обмакнул вилку в проступившую на коже кровь: