И там, далеко-далеко под плотом, клубятся облака, уносятся к ним вершинами леса… Вот только крики орланов падают с неба, отхлестываются от воды… не откликаются им две чёрные точки в преисподней глуби…
— Марико-о… Марико…
На Джугджуре руководил геологоразведками старый знакомец Быкова — Вольдемар Бертин. Он принял Егора без лишних вопросов, радушно.
Назначил сопровождать к исходу лета партию учёного-геолога Билибина в поисках золотых узлов, который выдвинул гипотезу о линейном распределении золотоносных месторождений, он даже отметил на своей карте теоретические места залегания россыпей.
Совместно с геологами, сопровождающими его, Билибин именно в обозначенных районах обнаружил богатейшие кладовые золота. Всё это свидетельствовало о невероятно прозорливости учёного, перед фамилией которого ещё никто не ставил слов «выдающийся геолог».
Но он уже открыл ряд золоторудных провинций, в том числе, на Колыме. Применив новейшие методы геофизической разведки, он же находит рудные жилы и вблизи Алдана, которых, по существовавшим геологическим канонам, просто быть не должно.
Егор знал Билибина ещё по Незаметному, где тот работал в конце двадцатых годов главным геологом треста. Как-то вечером на биваке он попросил рассказать об открытии колымского золота, но Юрий Александрович начал издалека:
— Меня всё время потрясает удивительнейшая интуиция Вольдемара Бертина… Ведь, кроме Алдана и Джугджура, этот самородный рудознатец был инициатором наших открытий на Колыме. И не менее удивительна его личная судьба.
Родился Бертин в семье бедных латышей в хуторе Иллустах Курлянской губернии. Вскоре его семья перебралась в Сибирь. Работать начал в пятнадцать лет, в двенадцатом году он уже опытный старатель на Бодайбо и попадает под пули Ленского расстрела. Чудом остался жив.
Потом работал вольным разведчиком на приисках Фогельмана в Охотске, где приобрёл ещё больший опыт золотоискательства. В шестнадцатом году его забирают на военную службу, там, в городе Двинске, он становится большевиком.
В конце семнадцатого года — боец Красной гвардии в Москве, брал штурмом занятые юнкерами здания Моссовета и Кремля. После этого командируется в Охотск для установления там советской власти, где был арестован и опять же чудом избежал расстрела в «эшелоне смерти».
После освобождения из тюрьмы, приезжает в Якутск на оленях к семье, вскоре избран членом Президиума губбюро ВКП(б), а в двадцать третьем году, благодаря своей настойчивости — открывает россыпи Незаметного.
Но не успокаивается, Бертину не дают покоя неизведанные пространства Колымы и Чукотки. Ещё в те годы он ездил доставать продукты для своей трудовой артели в Благовещенск и отыскал там в архивах записку: «Поиски и эксплуатация горных богатств Охотско-Колымского края».