– Хорошо. Мы их возьмем. Завтра я еще зайду, и мы поговорим.
– Не обязательно. Ты можешь взять их и так… У нас же свои счеты.
– Чепуха!
– Нет, не чепуха. Возьми их и забудь об этом. Тогда я здорово сел в лужу, черт возьми!
– Ну, а как вообще идут дела? – спросил Штайнер.
Дикман пожал плечами.
– На себя и детей хватает. Но противно жить в постоянных конвульсиях.
Штайнер рассмеялся.
– Только не становись сентиментальным, Генрих! Я – шулер, бродяга, я занимаюсь подделкой документов, за мной числится нанесение увечий, сопротивление государственной власти и еще всякая всячина – и тем не менее совесть моя чиста.
Дикман кивнул.
– Мой меньшой заболел. Грипп. Высокая температура. Но высокая температура для детей не опасна, правда?
Он с надеждой посмотрел на Штайнера. Тот кивнул головой.
– Малыши быстро встают на ноги, Генрих. Можешь не опасаться.
– Сегодня я пойду домой немного раньше.
Штайнер заказал себе порцию коньяку.
– А тебе взять, мальчик? – спросил он у Керна.
– Послушай, Штайнер… – начал Керн.
Тот сразу же замахал рукой.
– Не говори ничего. Это – рождественские подарки, и они мне ничего не стоят. Вы же сами видели… Порцию коньяку, Рут? Будете?
– Да.
– Новые пальто! В перспективе – работа! – Керн выпил коньяк. – Жизнь снова нам улыбается!
– Не обманывайся! – усмехнулся Штайнер. – Позднее, когда ты вдосталь наработаешься, это время – время вынужденного безделья – будет казаться тебе самым чудесным временем в твоей жизни. И ты будешь рассказывать своим внукам удивительные истории, внукам, сидящим у дедушкиных ног. И история эти будут начинаться так: «давным-давно, когда дедушка жил в Париже…»
Мимо них прошел Дикман. Он устало махнул им на прощание рукой и направился к выходу.
– Занимал когда-то пост бургомистра, был социал-демократом. – Штайнер посмотрел ему вслед. – Имеет пятерых детей, а жена умерла. Чудесный нищий. С достоинством. И обо всем знает… Правда, немного сентиментален, как это часто бывает у социал-демократов. Поэтому и политики они плохие.
Кафе стало заполняться посетителями. Появились люди, ночующие в кафе, чтобы занять угловые места на ночь. Штайнер выпил коньяк.
– Здешний хозяин великолепен – пускает всех спать, кто подыщет себе место. Бесплатно. Или буквально за гроши. Если бы в Париже не было таких вот ночлежек, многим пришлось бы очень тяжело.
Он поднялся.
– Ну, пойдемте, ребятки!
Они вышли из кафе. На улице было холодно и ветрено. Рут подняла енотовый воротник своего пальто и крепко прижала его руками. Потом с улыбкой посмотрела на Штайнера. Тот кивнул.
– Тепло, малютка Рут? В мире ведь все зависит от капельки тепла.