Он поманил старую цветочницу, которая брела мимо. Та сразу поспешила им навстречу мелкими шажками.
– Фиалки, – прокаркала она. – Свежие фиалки с Ривьеры.
– Какой город! Фиалки посреди улицы, в декабре! – Штайнер купил букетик и протянул его Рут.
– Бесполезное фиолетовое счастье! Но душу согревает. – Он подмигнул Керну, – Еще один жизненный урок, как сказал бы Марилл.
Они сидели в столовой всемирной выставки. В этот день им выдали жалованье. Керн разложил тонкие бумажные деньги вокруг своей тарелки.
– Двести семьдесят франков! – мечтательно произнес он. – И заработаны всего за неделю. Третий раз я уже получаю жалованье! Прямо сказка какая-то!
Мгновение Марилл с улыбкой смотрел на него. Потом поднял рюмку и повернулся к Штайнеру.
– Давайте выпьем по глотку дряни за эти бумажки, дорогой Губер! Удивительно, какая власть у них над человеком. Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы – вооруженных воинов, эпидемии и господа бога, а мы испытываем дрожь от печатной бумаги – будь то деньги или паспорт. Неандертальцев убивали дубинками, римлян – мечом, средневекового человека
– чумой, а с нами можно расправиться с помощью жалкого клочка бумаги.
– Но эти клочки бумаги могут также возвратить человека к жизни, – добавил Керн и посмотрел на банкноты французского банка, лежавшие вокруг его тарелки.
Марилл покосился на Штайнера.
– Что ты скажешь об этом ребенке? Растет, правда?
– Еще бы! Прямо расцветает под суровыми ветрами чужбины. Теперь уже в состоянии убить одним языком.
– Я знал его еще ребенком, – заметил Марилл. – Нежным и нуждающимся в утешении. Это было всего несколько месяцев назад.
Штайнер рассмеялся.
– Он живет в неустойчивом столетии, когда легко погибают, но и быстро растут.
Марилл выпил глоток легкого красного вина.
– Неустойчивое столетие! Людвиг Керн – молодой вандал времен Второго Великого переселения народов!
– Сравнение неудачное, – заявил Керн. – Я – молодой полуеврей времен второго выхода из Египта!
Марилл осуждающе взглянул на Штайнера.
– Твой ученик, Губер, – сказал он.
– Нет, афоризмам он научился от тебя, Марилл! Впрочем, надежный недельный заработок всегда делает человека остроумным. Да здравствует возвращение блудных сынов к жалованью! – Штайнер повернулся к Керну. – Спрячь деньги в карман, мальчик. Иначе они улетят. Деньги не любят света.
– Я отдам их тебе, – ответил Керн. – Вот они и улетят. И все равно я тебе еще останусь должен.
– Что-то непонятное ты говоришь, мальчик. Я еще не настолько богат, чтобы давать деньги в долг.