Шейн увидел свою мать все еще стройную и очаровательную женщину. Она стояла, уперев руки в бока, в дверном проеме.
– Мама, я тебя не звал. Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня отвлекают на работе.
– Беатрис тебя отвлекала от важных дел? – ехидно спросила миссис Виллингтон.
– Да вы что, сговорились все, что ли?!
– Просто вокруг тебя гораздо больше людей, которые могут видеть правду. А ты, лучший выпускник Кембриджа, гордость семьи, оказался слишком близорук, чтобы заметить возле себя самую замечательную женщину в твоей жизни!
– А мне казалось, что Беатрис тебе не понравилась.
– Я тогда не знала ее так хорошо и, должна признаться, слишком много значения придала болтовне Анабеллы. Теперь я раскаиваюсь, что сразу же не раскрыла Беатрис своих объятий, как Питеру. Может быть, тогда бы ты не делал глупость за глупостью. И не болтал всякую ерунду!
– Например? – поинтересовался Шейн, откидываясь на спинку кресла.
– Например, что ты женился на ней только ради того, чтобы отомстить за своих друзей, – Я тебя разочарую, но это так и есть.
– Тогда ты еще больший идиот, чем я думала! Тебя кто-нибудь об этом просил? Да все твои друзья считают встречу с Беатрис самым счастливым моментом в своей жизни!
– Они теперь похожи на тряпки. И ты не видела, как они страдали, когда Беатрис бросала их.
– Она им что-то обещала? Любовь до гроба, например, или вечное поклонение? Я знаю о Беатрис много сплетен, но ни в одной из них не говорилось, что она обещала мужчинам что-то большее, чем хорошо проведенное время!
– Ты считаешь ее всеядность добродетелью?
– Нет, но, по крайней мере, она была честна со всеми своими поклонниками. Питер, например, сразу же ушел от нее, как только понял, что ему не по силам изменить Беатрис, Что она не любит его по-настоящему.
– Откуда ты знаешь, как она его любила?
– Если действительно любишь, другом стать не можешь. Ни одна женщина не позволит своему любимому у нее на глазах целоваться с другой. Нет, Беатрис не любила его, ей было интересно с ним. И поэтому их дружба сохранилась и сейчас. Ты на себя посмотри! Смог бы ты сейчас дружить с Беатрис? Нет, конечно!
Тебе хочется разорвать ее на части за то, что она изменила тебе.
– Ничего подобного!
– Не спорь со мной, сын, я лучше знаю! – отрезала миссис Виллингтон, вызвав слабую улыбку на губах Шейна. – Мать пришла к тебе советовать, что же делать дальше, а ты смеешься ей в лицо!
– Мама, я не смеялся тебе в лицо. И потом я не просил твоего совета.
– Ты сам еще не знаешь, что тебе нужно, а что нет.
– Мама, мне уже тридцать четыре года. Поверь, я большой мальчик.