Прервав молчание, Линетта сказала:
– У меня дурное предчувствие… Я боюсь…
– Чего?
– Я видела дурной сон.
– Как, и ты тоже стала видеть сны? – спросила Карен с неподдельным удивлением. – Впрочем, в этом нет ничего особенного, все могут видеть сны, независимо от… Ладно, что же в твоем сне было дурного?
– Мне приснилось, будто я стою на улице в городе, не знаю, в каком, и самый полдень, и жара. Да, солнце светит так, что глаза болят. И будто мне нужно перейти улицу, а по улице идет войско, конные и пешие, вперемежку, и я не могу перейти, и все иду вдоль стены, и жду, когда войско пройдет. А оно все тянется и тянется. И глаза слепит солнце, и жарко, жарко!
Из темноты протянулась узкая рука и коснулась лба Линетты. Ладонь была холодна, как лед, но это обжигающее прикосновение принесло облегчение.
– Ты тоже это видела? – спросила Линетта. – Ведь ты можешь…
– С чего ты взяла?
– Он сказал мне.
– Вы говорили с ним обо мне?
– Да…
– С какой стати? И кто завел этот разговор – ты или он?
– Он. Он сказал: «Она может не только читать чужие мысли. Она может увидеть чужие сны. Я знаю.» – И, после краткого молчания: – Ты это сделала?
– Покарай меня Господь, если я когда-нибудь пыталась сделать это с тобой, – твердо сказала Карен и убрала руку.
– Значит, не надо верить снам?
– Почему же? Надо. И делать то, на что решилась, тоже надо.
На лице ее тревога. А когда ладонь была у лба, оно было таким спокойным. И еще я утирала тебе слезы. О, ты не отвернулась тогда. Бедная, бедная. Ты хочешь власти, и в то же время мечтаешь о сильной руке, которая тебя защитит и поддержит. И в минуту слабости можешь схватиться за любую руку, которая покажется тебе таковой.
И надо же было случиться, чтоб рядом с тобой оказалась именно я. Врачевательница недугов телесных и всяких иных. Как мне знакомо это выражение глаз, я видела его, наверное, у тысячи людей. Появилась, может быть, только обещана надежда, и наступает минута, когда в лекаре видят единственного спасителя, служителя Господня, каковым он, в сущности, и является. И я принимала этот груз на свои плечи и несла его без жалоб. Но ни с кем из этой тысячи я не собиралась поступить так, как с тобой.
– Но ведь ты этого хочешь? Скажи!
– Да. Хочу.
– Тогда повторяю – все зависит только от тебя. Меня рядом с тобой больше не будет, – сказала тьма голосом Карен.
И, хотя главное действительно зависело от нее, от Линетты, предстояло еще многое сделать. Потому что она сама это свидание может лишь назначить. Вот первый шаг, а дальше нужно будет поспособствовать.
Сделай шаг, Линетта, а я буду наготове.