– Может-может, – проводила бывшего мужа Марина.
В тот же день она получила письма от дочери. Одно было адресовано ей, другое – Полу.
Мамуля, привет. Поздравь меня, я выхожу замуж.
«Так, – подумала Марина, – еще один Гена, только в юбке».
Правду говорят, что венгры – самые красивые мужчины в мире!
Мамуля, не обижайся, но я не хочу возвращаться домой. То есть я приеду, но только ненадолго, чтобы оформить документы для перевода в Будапештский университет. Я узнавала, это не так уж и трудно. Скорее всего я приеду, как только закончится этот семестр, чтобы оформить развод. Второе письмо – для Пола. Можешь прочитать, там ничего личного нет, зато ты будешь в курсе.
Целую, Алена.
Марина сидела как громом пораженная. Паразит Геннадий знал, поэтому и постарался быстрее ретироваться и не попасть под тяжелую Маринину руку. Она машинально раскрыла файл с письмом Ипполиту. Текст был короткий.
Пол, привет!
Извини, что так получилось, но мне нужны документы о разводе.
Я встретила тут парня, в которого влюбилась по уши, и хочу выйти за него замуж. Приеду, наверное, в конце лета. Пожалуйста, узнай, как побыстрее получить свидетельство о разводе. Наверное, это не сложно. Ведь у нас нет ребенка.
Алена.
Глава 20. Коржиков-старший
Дворец культуры, где давал концерт Иван Коржиков, приятно удивил Марину своим интерьером, уютом и хорошей акустикой небольшого зрительного зала. Ей хотелось получше разглядеть отца Ипполита, поэтому она купила билеты на первый ряд. Валентин страшно ругался, так как не любил сидеть близко к сцене. «Я не могу смотреть на неухоженные челюсти. Лучше все это слушать издали, но не видеть». И они чуть не поссорились из-за этого.
Публика, которая пришла послушать стареющего барда, была разнородной: от студентов до вполне импозантных седеющих джентльменов и дам.
Коржиков-старший оказался высоким, поджарым мужчиной, с такой же чуть подпрыгивающей походкой, как у Ипполита. Передняя часть головы у него была лысая, а оставшиеся волосы росли где-то с середины затылка и достигали плеч. Он обладал приятным, с хрипотцой, баритоном, тонким чувством юмора, уважением к публике и умением с ней общаться. Первое отделение концерта бард пел и развлекал публику остротами сам, а во втором отделении обещал познакомить со своей сменой.
В антракте Марина с Валентином прогуливались в фойе, как вдруг Валентин, имитируя в голосе обиду, заявил ей:
– Я начинаю ревновать тебя к тому типу, – и показал глазами на колыхавшуюся толпу. – Мало того что он все отделение пялил на тебя глаза и чуть шею себе не свернул, так теперь он подпрыгивает, машет руками… вот! А теперь недвусмысленно направляется к нам.