— Ты за кого меня принимаешь, падаль?! — заорал Дикой, брызжа слюною в лицо Стасу. — За лоха меня принимаешь? За быдло тупое? Где вторая половина? Где, я спрашиваю? Я тебя суку сейчас в расход пущу, бля, если денег не увижу!
— Все-все, стоп! — Стас поднял руки в тщетной попытке успокоить взбесившегося Прокофьева.
— Я тебе, бля, сейчас устрою «стоп»! Где деньги, сука?
— Есть, есть деньги. Хорош! Все! Давай поговорим просто, все обсудим.
— Где?!
Стас медленно и осторожно залез рукой под разгрузку и достал из нагрудного кармана свой кошелек.
— Вот.
Дикой сделал шаг назад, взвесил монеты на ладони и, злобно прищурившись, погрозил Стасу револьвером.
— Костян.
— Да.
— Смотри за ним.
Раскиданные по столу монеты Бережного были небрежно смахнуты в общую кучу, а на их место высыпалось серебро из кошелька Стаса, и снова начался подсчет.
— Здесь тридцать семь, — недовольно процедил Дикой. — Где еще три?
— Это все, что у меня есть, — ответил Стас. — Я свои деньги отдаю, не Бережного.
— Да мне насрать, чьи они. Взялся его долги доставлять? Ну так доставляй в полном объеме. Или ты думаешь, я сейчас побегу к Валечке разбираться, как же так вышло, что из восьмидесяти серебряных до меня только сорок добрались? Мне больше делать не хер, по-твоему? Костян, что у него за стволы?
— ПМ и «калаш» странный какой-то. На АКМ похож, только пластмассовый.
— ПМ реквизируем за неуплату.
Стас вздохнул, но ничего не ответил, молча порадовавшись, что хоть автомат ему оставили.
— А с Бережным своим сам разбирайся, — закончил Дикой зачитывание приговора. — Все, гуляй отсюда.
— Валентин сказал, что вы должны какую-то квитанцию выписать, — без особой надежды в голосе произнес Стас.
Услышав это, Костян прыснул и согнулся пополам, едва сдерживая приступ истерического хохота. Лицо Дикого осталось невозмутимым, лишь мягко щелкнул взведенный курок револьвера, и Стас понял, что с уходом лучше не затягивать.
Обратная дорога к гостинице пролетела быстро и незаметно. Все мысли Стаса были заняты подбором наиболее подходящих эпитетов для характеристики морального облика Бережного. Варианты рождались один затейливее другого. К тому моменту, как Стас добрался до гостиницы, он уже успел накрутить себя так, что едва пена на губах не пузырилась.
— Не велено пускать, — прогудел Степан и загородил пузом входную дверь.
Не тратя времени на бесполезные разговоры, Стас подошел к охраннику вплотную, левой рукой ухватился за ствол дробовика, а правой ладонью со всей дури зарядил несчастному Степану снизу вверх по носу. Хрящ тихонечко хрустнул, по подбородку и шее заструились два красных ручейка, впадающих в кровавое пятнище на майке, которое стремительно разрасталось. Степан хрюкнул, обмяк и грохнулся на четвереньки, выпустив дробовик из рук.