– Привет! – помахал ему Михаил Петрович.
– С добрым утром! Как вода?
– Отлично! Очень бодрит!
– Михаил Петрович, можно вас на два слова?
– Ну разумеется!
– Михаил Петрович, я уезжаю, а Маришечка еще спит, не хочу ее тревожить. Думал оставить ей записку у портье, но вот увидел вас…
– Вы уезжаете так внезапно? Что-то случилось? Может, я могу чем-то помочь?
– Можете. Будьте внимательны к Марине и к мальчику, не заставляйте их страдать. Хотя я уверен, вы хороший человек, может быть, именно тот, кто им нужен, они очень одиноки.
– А вы, часом, не из-за меня решили уехать?
– О нет, просто благодаря вашему приезду я смогу осуществить свою давнюю задумку… Я не хотел бросать Маришечку одну… Но коль скоро вы здесь…
– Не волнуйтесь, Всеволод Александрович, я о них позабочусь. Хотя мне жаль, что вы уезжаете, и Марина наверняка огорчится.
– Еще два слова: Михаил Петрович… Марина мне призналась вчера, что вы хотите жениться на ней…
– Мечтаю!
– А если все у вас сладится, вы не станете возражать против нашей с ней дружбы?
– Помилуйте, Всеволод Александрович, я же цивилизованный человек, – воскликнул Михаил Петрович, – у меня нет на этот счет никаких предрассудков!
– Спасибо, Марина очень много для меня значит…
– Как и вы для нее, я уж это понял.
Они обменялись крепким рукопожатием. И Сева быстро ушел.
– О господи, Миша, это ты?
Он оглянулся. Перед ним стояла близкая приятельница его жены.
– Танечка, какими судьбами?
– До чего ж я рада тебя видеть! А Викуша тоже здесь? Или ты тут греховодничаешь?
– Именно! Именно греховодничаю! А потому надеюсь на твое молчание!
– О, мое молчание дорого стоит, Мишенька!
– И сколько же?
– Надо подумать, чтобы не продешевить! Но предварительно хочу взглянуть на даму сердца. Впрочем, что это я, дамой сердца у тебя всегда была и остается Вика, а тут дамы совсем другой части тела, да?
Ему вдруг стал нестерпимо противен этот разговор, этот тон, никогда прежде не раздражавший его, а сейчас вызвавший приступ мутной тошноты, и он резко сказал:
– Танечка, твои труды будут напрасны, я ушел от Вики, я здесь с будущей женой и сыном, так что… Извини, мне пора, рад был повидаться!
Он поспешно ушел. Вот и все! Корабли сожжены! Не сомневаюсь, что через полчаса Вика уже будет знать все. Ну не через полчаса – через полтора. Вполне возможно, Вика примчится сюда. О господи, все было так хорошо, и вот вам пожалуйста… Хотя в последнее время Татьяна редко виделась с Викой, у них там вышло какое-то недоразумение… Может быть, она и не станет звонить Вике… Или, наоборот, поспешит известить подругу о нависшей над ней опасности… Хотя нет, я ведь так определенно сказал, что ушел от Вики, собираюсь жениться… И еще о сыне… Она может решить, что Мишка и вправду мой сын. Черт побери, а какое мне, собственно, дело, кто там что решит? Я хочу, чтобы Мишка был моим сыном, и плевать мне на все остальное с высокого дерева. Какое у нас там самое высокое дерево, кажется, гигантская секвойя? Так вот, плевал я на все с гигантской секвойи!