Пинько успешно прошел через все эти испытания и стал наконец законченной бессовестной тварью. Такой же, как и те, с кем он должен был бороться не на жизнь, а на смерть.
Вспоминая то далекое время, когда он был юн и чист, Пинько слабо удивлялся, и вся его прошлая жизнь представлялась ему нереальной и неразличимой, как лицо утопленника, медленно показавшееся вдруг неглубоко под водой.
Когда Пинько дослужился до следственного управления, что на бывшей улице Каляева, он уже совершенно свободно и непринужденно нарушал все законы и правила, которые составляли сам смысл его службы.
Он привычно врал всем без исключения, подделывал и крал документы, брал и организовывал взятки, покрывал нечистоплотных коллег, которые отвечали ему взаимностью, с наглой улыбкой прикарманивал личное имущество граждан прямо у них на глазах…
А после такой изнурительной работы, напившись с соратниками дешевой водки, горько сетовал на то, что все прогнило, что тех, кого он ловит, отпускают, провозглашал, стуча кулаком по столу, что «вор-р должен сидеть в тюр-рьме!», и вообще пытался страдать по безвозвратно утерянным чести и достоинству.
Пытался, но – не получалось.
Его мертвые глаза не умели видеть то, что кричало прямо в них, а холодная голова была занята несложными конструкциями, касавшимися исключительно стяжательства и безнаказанности.
Вчера Пинько вызвал майор Чередняк и, по привычке глядя собеседнику между бровей, дал задание.
– Завтра поедешь в «Кресты». Пропуск на тебя уже есть. Вызовешь Разина… Про Знахаря слышал? Вора в законе?
– Вроде слышал. Это он генерала ФСБ замочил?
– Ну, не совсем так… Но, в общем, тот самый. Знахарь, он же Разин Константин Владимирович. Да… Значит, вызовешь его, как бы на допрос, посидишь там с ним полчасика для виду и передашь информацию.
– Маляву, что ли?
– Маляву… Это зеки малявы посылают. Информацию, понял?
– Рискованное дело, – притворно нахмурившись, пробормотал Пинько, – сами знаете, контакты с арестованными…
Он исполнял давно знакомую роль в привычной игре.
Майор, хмыкнув, ответил ему соответствующей репликой:
– А риск оплачивается, между прочим.
И небрежно бросил на стол пять сотенных купюр серо-зеленого цвета.
На купюрах был изображен благообразный мужчина в высоком подпирающем щеки и подбородок воротничке, с улыбкой Джоконды глядевший куда-то в сторону.
Вчера майору передали две тысячи долларов.
Одна предназначалась ему лично, другая – тому, кто пойдет в «Кресты» и передаст Знахарю тщательно заклееную записку.
Майор подумал и легко откроил из тысячи, предназначенной гонцу, половину. Таким образом, его гонорар за участие в передаче информации составил полторы тысячи американских долларов. Он подумал о том, что лучше бы это были полторы тысячи евро, но…