– Счастливая старушка Тиффани, – сказала Кэтрин, откусывая полбутерброда. – Ей не надо беспокоиться о таких вещах.
– Это точно, – сказала Эмма, слегка поежившись от прохладного ветерка. – У нее есть мужчина. У нее все схвачено, и она доведет дело до свадьбы. – Она поднесла ладонь к уху. – Я уже слышу звон колоколов. Так когда он будет поставлен перед фактом, Тифф?
– Э… ну… думаю, я не… Жалко, солнце уже зашло.
– Так когда? – спросила Фрэнсис, сделав большой глоток шампанского. – И можно я буду твоей подружкой по несчастью?
– Ха-ха-ха! Что ж… я не знаю… м-м…
Я посмотрела вверх. Толстая пелена облаков, серых, как сталь, постепенно затягивала небо. Откуда они взялись?
– Вам не холодно? – спросила я. – Кто хочет еще тарталетку с пармезаном и паприкой? – Я попыталась сменить тему, потому что, понимаете, я совсем не хотела сыпать им соль на раны – у меня-то есть парень, а у них нет. А также потому, что, если уж быть до конца честной, я во время всей этой дискуссии благодарила Бога за Алекса. Даже если у него покатые плечи и визгливый смех, от которого, по правде говоря, иногда сжимается мое сердце. Но все же, размышляла я, мне не нужно по крайней мере задумываться об искусственном оплодотворении или мучиться по поводу яичников, потому что а) у меня есть парень и б) я знаю точно, что он любит детей. Он действительно, действительно их любит. Просто обожает. Возится со своими племянником и племянницей, очень балует их, и я уверена—он стал бы отличным отцом. Он не будет против того, чтобы менять подгузники. Возможно, это даже доставит ему удовольствие. Конечно, он не совершенство – есть в нем кое-что, от чего я далеко не в восторге, включая козлиную бородку, ужасный вкус в выборе носков и тощие, немускулистые бедра. Но никто не совершенен. Всегда можно пойти на компромисс, да? Так поступают все умные люди. Алекс обаятельный. Необыкновенно приятный. И конечно, не какой-то там ветреный тип. Не то что Фил. Когда мы с Алексом познакомились, он вел себя как истинный джентльмен – он только через три месяца отважился взять меня за руку. И это было замечательно. В некотором роде. В любом случае я абсолютно уверена, что Алекс готов предстать перед фактом. Хотя бы потому, что недавно он так взволнованно и напряженно посмотрел на меня. И восемь месяцев – это вполне достаточно, правда? В нашем-то возрасте! Я имею в виду, ему тридцать восемь, мне – теперь тридцать семь. Так зачем же тянуть? Почему бы просто, как бы это сказать, не разрубить гордиев узел? У него же нет трех бывших жен и пятерых детей, которых он должен содержать; он совершенно не обременен семейством – и это, кстати, еще один большой плюс.