— Ну, неужели неясно?
Барабанщица несколько мгновений непонимающе пялилась на него, а затем в ее глазах что-то мелькнуло, и она повернулась к Даньке:
— Джавецкий, вчера, когда он тебя развязал, ты что сделал?
Данька густо покраснел:
— Да ничего такого… — пробормотал он.
— Ох, Джавецкий, — хмыкнула Барабанщица, — я знала, что ты дурак, но чтоб такой… — и она покачала головой. И всем почему-то стало ясно, что несмотря на столь резкий тон, она вполне довольна его ответом.
Потом перешли к обсуждению дальнейших действий. Гаджет гнул свою линию: мол, надо срочно разыскивать этого самого Артура Александровича. Потому как отказ Даньки от таких деньжищ можно объяснить только странным помутнением сознания.
— Ну теперь-то до тебя дошло, что ты натворил? — орал он на Даньку.
Немоляева опять робко предложила пойти в милицию. Мол, если уж дело дошло до криминала, то вот тут-то органам самая и работа. Но ее тут же обсмеяли. После чего она отвернулась с оскорбленным видом. Катя вообще посоветовала обратиться в администрацию Президента. А когда народ оторопело уставился на нее, пытаясь сообразить, а при чем тут администрация Президента, безапелляционно заявила, что администрация Президента везде при чем, и за всем умные люди могут разглядеть ее тень. Вот пусть и поработает.
Барабанщица жалостливо вздохнула и тихонько, так что никто кроме Даньки не услышал, пробормотала:
— Да уж, Гаджет номер два на мою голову.
Когда накал страстей совсем уж превысил всякие пределы, Кот неожиданно повернулся к Барабанщице и прищурившись спросил:
— Маш, слушай, а то, что ты кричала вчера там, у «Топки», правда?
Барабанщица поджала губы и, с вызовом взглянув в глаза Коту, спросила:
— Что именно?
— Ну то, что у тебя батя — полковник ФСБ.
Все замолчали и уставились на Барабанщицу.
— Ну да, — кивнула та с независимым видом, — и что?
— Да, в общем, ничего, — примирительно сказал Кот и, улыбнувшись, продолжил: — Только я подумал, может, того… стоит с твоим батей посоветоваться.
Барабанщица обвела всех настороженным взглядом, но не заметила в устремленных на нее глазах обвинения типа: пригрели, блин, змею на груди, вот ведь агентша-шпионка проклятая.
— Вот уж нет, — послышался голос Кати, — к дяде Леше стоит обращаться только если совсем уж прижмет. А то он быстро всех в бараний рог скрутит. И пикнуть не посмеем.
Барабанщица насупилась, но вместо того чтобы выдать сестре по первое число, как все ожидали, вздохнула и согласилась:
— Катя права. К папе действительно стоит обращаться только если совсем уж никакого выхода не будет. Он, конечно, нас вытащит из любых неприятностей, но только если мы к нему обратимся, от нас уже ничего, совсем ничего зависеть не будет.