– А обо мне и говорить нечего, – добавила Кэтрин. – Если не ошибаюсь, вся эта история началась довольно-таки давно, не так ли?
– Да, двадцать три года назад, – тихо ответил ее муж.
– Лейла Хамади познакомилась с моим отцом тогда же, когда и с Ричардом, – начал Сэм. – Но только его она не просила ни о чем. Они влюбились с первого взгляда.
– А разве бывает иначе? – удивилась Софи, сидевшая на диване вместе с Самирой.
Кэтрин грустно улыбнулась.
– В любви бывает всякое, девочка моя.
– Так вот, – продолжал Сэм. – Роман длился все то время, что она находилась в Англии. Разумеется, оба это скрывали.
– Твой отец ведь уже был тогда женат? – уточнила Софи.
– Да. У него даже был сын.
– Ты?
Сэм кивнул.
– Мне тогда было семь лет. Они встречались тайно – в мотелях, в Лондоне, в Саутгейте. Разумеется, мой отец знал, что Лейла хочет остаться.
– А твоя мать? Неужели она ни о чем не догадывалась?
Софи ответила Кэтрин:
– Догадывалась. Мы с Хелен были подругами, хотя и не самыми близкими. Я помню, что в то время она ходила сама не своя. Как-то я спросила, что с ней, и она вдруг расплакалась, а потом призналась, что подозревает мужа в измене.
– А вот я ничего такого не подозревал, хотя теперь припоминаю, что поведение Дрейка действительно представлялось мне тогда довольно странным.
– Да, Лейла была женщиной редкой красоты и невероятного обаяния, – добавил Сэм. – Я поговорил с десятком людей, которые знали ее в разные годы жизни, и это утверждают все.
Самира опустила глаза.
– В конце концов срок визы истек, и ей пришлось уехать, вернуться в Ливан. Отец хотел уехать вместе с ней, но Лейла запретила ему следовать за ней. Сказала, что он должен остаться с сыном. Насколько я могу судить, она покинула Англию, еще не догадываясь, что беременна.
Сэм помолчал, но вопросов не последовало.
– Через восемь месяцев после возвращения домой она родила девочку. Мою сестру.
Самира грустно улыбнулась.
– Не знаю, поверите ли вы мне, но у меня всегда было такое чувство, что я на свете не одна.
– Но мать никогда не говорила тебе ни об отце, ни о брате? – спросила Кэтрин.
– Нет. Я, разумеется, расспрашивала ее, но она всегда отвечала, что когда-нибудь я узнаю все. Ей помешала смерть. Я сложила обрывки и решила, что мой отец мистер Дженкинсон. Что было потом, вы знаете. – Самира посмотрела на хозяина и хозяйку дома. – Я виновата перед вами и хочу попросить прощения.
– Ничего, девочка моя. – Миссис Дженкинсон подалась вперед и погладила Самиру по руке. – Ошибаются все. Даже некоторые мэры. Главное, найти в себе силы признать ошибку и отречься от зла, очистить сердце от злобы и ненависти. Ты в себе такие силы нашла.