[1994 г.]
Пока я отсутствовала, в редакции «Miss X» назрела весьма неприятная ситуация. Стоило мне войти в редакцию, как Мэри отозвала меня в сторону.
– Когда тебя нет в офисе, начальство ТАКОЕ о тебе говорит!
Я отшутилась:
– Да пусть они хоть бьют меня, когда я не в офисе.
Но на самом деле мне было не до шуток. Два месяца назад я брала интервью у Ричарда Г. и нечаянно сболтнула ему, что статья выйдет в 15 странах. Как потом оказалось, он не давал на это разрешения. На журнал подали в суд, и, хоть дело было замято, меня назначили крайней. Я не могла знать, что руководство мухлюет с правами на перевод, никто мне не говорил, что это секретная информация – но это уже не имело значения. Несмотря на протесты главреда, я была уволена.
Лука утешал меня по телефону и звал к себе в Калифорнию.
– Что тебя держит в Нью-Йорке?
Я пообещала приехать, как только дочитаю все книги, взятые в Публичной библиотеке.
Самолет подлетал к Лос-Анджелесу ночью. Море огней – от горизонта до горизонта.
«Парадное платье примадонны, – подумала я. – Черный бархат с люрексом».
Днем Лос-Анджелес поразил меня ударной жарой и бесчисленными пальмами. Никто не знал, как они называются, и я начала придумывать им свои имена: «шишка» – со стволом в чешуе, «слоновьи ноги», «дамский веер». Но больше всего мне нравились «пуделиные хвосты» – голые палки высотой с пятиэтажный дом, а на конце – веселые кисточки.
Лука все еще жил с родителями – вернее, жил-то он в командировках, а у родителей находились его тапочки и налоговые декларации.
Дом был большой, построенный еще до войны. Стены выкрашены в цвет какао, на террасе – склад стройматериалов. Как мне сказал Лука, они там лежали уже двадцать лет, потому что родители все время забывали позвонить в мусороуборочную службу.
Внутри все тоже напоминало не столько жилье, сколько гараж. Папа Джо – маленький, задорный – любил, чтобы все находилось под рукой. В ящике на кухне лежали вилки, отвертки и пульты от старых телевизоров. В цветочных горшках – вешалки и фонарики. Самих цветов не было.
Мама Териса встретила меня очень радушно. Ей давно хотелось внуков, а непутевый сынок все никак не мог жениться.
– Понимаете, Мардж, – шептала она мне за столом, – он для всех знакомых – как старший брат. Каждому поможет, отдаст последнюю рубаху… Девчонки до сих пор бегают к нему жаловаться на бойфрендов. Но до вас он никого не любил.