Однако милые бранятся – только тешатся, и после столь бурных сцен идиллия продолжается. Казанова везет свою юную подругу в Москву.
Поездка в Москву
Интересна сравнительная характеристика, даваемая венецианцем двум столицам: «причины политические и религиозные делают их воистину врагами», «обитателей новой столицы почитают за чужеземцев», «у многих московитов Санкт-Петербург вызывает ужас».
Не обходит он стороной и вопрос российского пьянства, хотя здесь его рассуждения вполне укладываются в рамки того, что писали на сей счет иностранные путешественники, начиная от голштинца Адама Олеария в тридцатых годах XVII столетия.
Казанова замечает: «Русский раб, столь послушный и мягкий, в опьянении страшен. Стакан водки делает его диким зверем. Вот главный порок этого народа – они слишком много пьют».
В Москве Казанова в сопровождении Заиры наносит визиты. Он отмечает значительную терпимость российского общественного мнения в отношении морали: «Во всех домах, куда я ее привозил, все единогласно восхваляли непринужденность ее манер и красоту. Мне же было приятно то, что никого не заботило, вправду ли она моя воспитанница или же просто любовница или служанка. В этом отношении русские из всех прочих народов доставляют менее всего стеснения».
Главное – не влюбляться по уши
Итальянец возвращается в Петербург, однако кипучая энергия уже влечет его к новым путешествиям, приключениям и любовницам (одну из них – французскую актрису, приехавшую по контракту, но желающую вернуться домой, Казанова зацепляет и приглашает ехать обратно в Европу вместе с ним). Но встает вопрос о будущем юной Заиры.
Зиновьев советует увезти ее с собой, однако Казанова, конечно же, не собирается этого делать, находя для себя довольно оригинальное объяснение: «Меня пугало будущее, ибо любил я ее чрезвычайно, и она стала бы делать со мной все, что угодно».
Заиру выпрашивает у Казановы его соотечественник, известный архитектор, семидесятидвухлетний Ринальди.
Но девица тоже не промах. Казанова пишет: «Она спросила, отдаст ли мне Ринальди, получив ее, те сто рублей, которые я заплатил за нее отцу.
– Конечно, моя милая.
– Но теперь ведь я стою дороже. Во-первых, ты мне оставляешь все подарки, и потом я научилась говорить по-итальянски».
В конце концов они останавливаются на следующем варианте: Казанова возвращает девицу родителям (при этом он оставляет ей в подарок те сто рублей, о которых шла речь выше), а толстосум Ринальди сверх того выкупает ее у родителей заново. «Я всегда буду помнить твою доброту. Поцелуй меня и давай спать», – заявляет удовлетворенная решением материальных вопросов хваткая Заира. Это была их последняя ночь. Наутро Казанова отвез Заиру домой. Перед отъездом из Петербурга он узнал, что его бывшая любовница уже «ринальдизировалась».