Я знала, что причиной явился коричневый костюм. Мне нужно было надеть манто.
Пасдары тащили Муди в «ниссан», но он упирался, крича им что-то по-персидски.
«Заберите его в тюрьму! – умоляла я их в душе. – Возьмите его себе!»
Муди какое-то время спорил с пасдарами, а стражи революции выкрикивали мне в лицо персидские проклятия. Потом они все вместе вскочили в машины и уехали так же быстро, как и появились.
– Что ты им сказал? – спросила я.
– Что ты зарубежный гость и не знаешь законов.
– Ты сам мне сказал, что я могу так идти. Муди признал свою ошибку:
– Я не думал, что все так выйдет. Теперь ты должна носить на улице манто или чадру.
В конце недели пришла очередь Маммаля и Насерин принимать гостей. Мы убрали дом. Муди с Маммалем поехали на рынок. Мы заварили несколько литров чаю. Можно было ожидать, что на протяжении дня к нам заглянет не менее сотни гостей.
Вместе с другими у нас были Элен и Хормоз, когда из мегафонов на улице раздался призыв к молитве. Ежедневно три раза в день призыв к молитве входит в жизнь всех жителей Тегерана. И где бы ты ни находился, что бы ни делал, нельзя забыть о времени молитвы. В принципе молитвы можно произносить и в последующие часы, но Аллах щедрее награждает тех, кто тотчас же отвечает на призыв.
– Мне нужна чадра, – сказала Элен, вскакивая на ноги.
Остальные правоверные вместе с Амми Бозорг также занялись приготовлениями, и уже спустя минуту в соседней комнате монотонно зашуршали четки.
Позже Амми Бозорг призналась, что ей очень понравилась Элен.
– Машаллах![7] – обратилась она к Муди. – Как вдохновенно она молится, Аллах вознаградит ее.
Во второй половине этого праздничного дня Муди разговорился с Мараши – одним из кузенов Насерин, который тоже был врачом.
– Почему ты не работаешь? – спросил Мараши.
– Вопрос с моими документами еще не выяснен, – ответил Муди.
– Я поговорю в больнице. Нам нужен анестезиолог.
Радость Муди была безгранична. Во всяком случае эта работа казалась реальной. Муди, правда, хоть и ленив, но в то же время достаточно квалифицированный врач. Для него важны были не только деньги, но и авторитет, которым пользуются врачи в Иране.
Когда я задумалась над таким стечением обстоятельств, то пришла к выводу, что мне это выгодно. Уже сейчас у меня было немного свободы, хотя и недостаточно. Со временем Муди понял, что постоянно караулить меня – это довольно трудная задача. Он вынужден был постепенно расширять диапазон моей свободы, чтобы облегчить свою и без того запутанную жизнь.
Если бы сейчас Муди пошел на работу, я бы могла передвигаться значительно свободнее. К тому же, возможно, это укрепило бы его ослабевающее чувство собственного достоинства.