– Не сомневайтесь, тетя Шура! – подтвердил Михаил, устраивая альбом у себя на коленях и расстегивая замочек.
На первых страницах он увидел плотные, хорошо сохранившиеся дореволюционные фотографии, с печатью известного фотографа, на которых красивые дамы в кисейных платьях стояли под руку с солидными импозантными господами в твердых, будто металлических мундирах и фраках с белыми галстуками.
– Это прадед мой, – показала тетя Шура на усатого офицера. – А это его брат, профессор… а вот мои дед с бабкой… твои, значит, прапрадедушка и прапрабабушка…
Прадед, солидный, полноватый мужчина с окладистой бородой, был одет во фрак, через жилет свисала массивная часовая цепочка.
– А кем он был? – поинтересовался Михаил.
– Ювелир, свой магазин у него был на Большой Морской…
На следующей фотографии была снята семья летом на даче. Дамы в белых платьях и широких шляпах с лентами, мужчины в парусиновых костюмах и соломенных шляпах-канотье, мальчик в матросском костюмчике с сачком для бабочек, большая белая собака…
Под фотографией была подпись: «Разлукино, 1891 год».
Тетя Шура перевернула страницу.
Здесь фотографии были попроще, да и сохранились они куда хуже – выцвели, пожелтели, местами потрескались. На них были запечатлены люди совсем другого сорта – спортивные, чуть ли не наголо выбритые мужчины довоенного советского покроя, в рубашках с отложными воротниками, женщины с короткими комсомольскими стрижками, некоторые в косынках…
– Это отец мой, – показала тетя Шура на одного из этих бравых спортсменов. – Савелий Михайлович. Посадили его по делу Промпартии… так и не вышел. Ну да это дело давнее.
Дальше на небольшой любительской фотографии сидели в песочнице два одинаково стриженных ребенка в майках и сатиновых трусах.
– Это мы с братом, – рассмеялась тетя Шура, – узнай, где я?
– Да как тут узнаешь, – Михаил развел руками, – когда вы такие одинаковые…
– Брат в сорок четвертом погиб, – вздохнула старуха, – месяц всего повоевал… А вот старший брат, Арсения отец, смотри, какой видный!
На снимке красовался бравый морской офицер в парадной форме с кортиком, в руке моряк держал часы с открытой крышкой, как будто прислушивался к мелодии. Часы, несомненно, были те самые, серебряные, с массивной цепочкой.
– А вот это что такое? – оживился Михаил.
– А вот это те самые часы и есть! – сообщила старуха. – Прадедовы часы, они в нашей семье передаются по мужской линии от отца к сыну. Это прадед так завещал. Были они у твоего отца, а он из всех сыновей тебя выбрал, доверил тебе, значит. Так что береги их, потом своему сыну передашь.