Ирэн подошла к ней.
– Дорогая моя, я вижу, как вы страдали из-за меня. Это трогает меня до глубины души, но, что бы вы ни говорили, я скажу одно: к Жану это неприменимо, он не такой!
Ванда быстро встала.
– Я, должно быть, выгляжу отвратительно!
Она посмотрела на себя в зеркало, затем вытащила пушок и стала пудриться.
– Такой неказистой женщине, как я, нельзя пускаться в сентименты, – сказала она, повернувшись к Ирэн с натянутой улыбкой. – Я приду на вашу свадьбу, моя дорогая; поэтому будьте любезны, скажите, какое на вас будет платье?
– Ванда! – умоляюще воскликнула Ирэн.
Она почувствовала, что дверь между ней и Вандой захлопнулась навсегда. С секунду Ванда помолчала, затем весело заявила:
– Вы пойдете посмотреть новую пьесу, о которой все говорят? Конечно, она очень вульгарна, но не лишена шика. Отлично, милая. Завтра вас нельзя будет видеть, но послезавтра, наверное, все вас увидят в полном блеске. Вы знаете, почти все придут.
– Не думаю! – сказала Ирэн. – Не может быть! Знаете, я никому не послала приглашений.
– Ваша свадьба – гвоздь сезона, – весело сказала Ванда. – Княгиня Скарвенка выписала себе новое платье от Пакена специально для этого случая. До свидания, душечка. Я не хочу с вами целоваться, потому что на моем лице сейчас больше пудры, чем тогда, когда я хочу понравиться своему мужу.
В вечер перед свадьбой Эбенштейн чествовал Жана ужином в «Бристоле». Он пригласил несколько актрис, Скарлоссу с женой, а также Макса Бруха и Эгона Гартмана из Оперного театра. «Бристоль» в Вене то же, что «Савой» в Лондоне. Все столики в зале были заняты ужинающими. Жан болтал и смеялся, все время чувствуя на себе взгляды с других столиков. Пили только шампанское. Каждый приветствовал его тостом, и он отвечал на все тосты, стоя с высоко поднятой головой. Его глаза блестели. По распоряжению Скарлоссу оркестр играл «Марсельезу». Жан вскочил с своего места. Его шампанское, пенясь, проливалось ему на руку и на обручальное кольцо, подаренное ему в этот день Ирэн.
– Да здравствует Франция! Да здравствует любовь! – вскричал он. Гул смеха и аплодисментов был ему ответом. – Да здравствует брак! – крикнул он, покрывая шум в зале, и залпом осушил свой стакан.
За одним из столиков, среди зала, сидели Рейсы, дальние родственники фон Клеве. Фердинанд Рейс удивленно улыбался, подняв брови.
– Кто этот рыжий, явно влюбленный французский патриот?
Он поднял свой бокал.
– Я уверен, что это наш новый скрипач! Да, да!
Честное слово, это он. Это Виктуар, человек, за которого Ирэн фон Клеве завтра выходит замуж.