Трахтенберг даже не улыбнулась.
– Совсем неостроумно,- заметила она.
Насименто, вытащив из кармана пачку «Кэмэла», неторопливо закурил и, предложив сигарету напарнице, сказал:
У тебя скверное настроение. Это все от общей неудовлетворенности.
Спасибо,- Трахтенберг жестом отстранила сигарету. А с чего бы мне быть удовлетворенной, скажи на милость? Погода хреновая, дежурство долгое, придешь с работы – занятия стоящего найти не можешь…
– Не куришь, бережешь здоровье?- насмешливо спросил Насименто.- И как это девка в двадцать пять лет не может подыскать себе после работы толкового дела?
– Вообще-то, у меня есть одно маленькое хобби,- сказала Элизабет.- Я коллекционирую оружие, преимущественно – огнестрельное.
– Ты действительно хорошо в этом разбираешься? Напарница удовлетворенно хмыкнула.
– Еще бы,- сказала она,- я думаю, даже среди наших полицейских экспертов не много найдется людей, которые по звуку могут отличить выстрел из «Беретты» от выстрела из «Парабеллума» того же калибра!
А ты можешь?
Еще бы!
Джон, аккуратно загасив сигарету, выкинул окурок в мусорный ящик.
– Ты знаешь,- сказал он,- судить о сущности вещей по простому взгляду на них не так уж и сложно. Я тоже кое-что умею.
– Например?
– Например,- определять некоторые антропометрические особенности женщины, в частности – глубину ее скважины…
Это каждый дурак может!
Я имею в виду – даже не раздевая ее…
А как?
– Достаточно посмотреть на ее руки. Если ладонь широкая, а пальцы – массивные и короткие, значит, мышеловка будет тоже широкая, хотя и неглубокая. Узкая
ладонь с небольшими пальцами свидетельствует о том, что
щель узка и мала…
В это время в полицейской машине запищала рация.
– Трахтенберг и Насименто, у вас все в порядке?- послышался голос Саманты Фокс.
– Благодарю, все о'кэй!- ответила Элизабет и, повернувшись к Джону, спросила:
– А если чисто профессиональные особенности накладывают свой отпечаток на руки женщины – например, у музыкантов, секретарь-машинисток, женщин, которые служат в полиции – им приходится часто держать в руках оружие…
– Изменений практически не бывает,- заверил Джон,- во всяком случае, строение рук женщин-музыкантон, секретарь-машинисток, а также полицейских – всех, что встречались в моей практике, говорит о полном соответствии с их чисто женской антропометрией.
Трахтенберг критически осмотрела свои руки.
– А что бы ты сказал обо мне? Джон внимательно изучил ее ладони и, глянув на Элизабет, произнес:
Очень изящная рука. Длинные пальцы, узкая ладошка… Мне кажется, что глубокое и очень неширокое… Именно такое, как я люблю.