Видимо, ответ был очень простым: «никто». Леонг хотел наглядно показать мне, что Ги Хинь – прошлое и секреты его – прошлое.
И это – притом, что я прямо сказала ему, что хотя бы один секрет уж точно выбрался наружу из колодца, через старую фотографию, например? Нет, он не мог мне не поверить. Весь город знает про палочки для еды. И если бы он считал меня свихнувшейся, то просто вообще не стал бы со мной говорить.
Нет, он меня очень хорошо слышал и все понял. И все же дал свой довольно наглядный и запоминающийся ответ. Что же такой ответ мог значить?
У меня начало возникать впечатление, что смысл в этом ответе был, и, возможно, не один, а два. Или искать мне ничего не следует – потому что все похоронено, или искать надо не там, где я это делаю. Здесь ответа нет, здесь тупик, давно закрытый колодец.
Еще один, с первого взгляда неуловимый, подтекст некоторых слов Леонга начал беспокоить меня.
Примерно так: сегодняшние триады знают, что происходит, и даже заинтересованы в моем успехе. Но дело это не их – их дело благотворительность, литература, спасение жертв опиума и так далее. То есть, по сути, он сказал мне: «Это не мы».
А тогда кто? Какая интересная банда – полиция ее выловить не может, триады трогать не хотят.
А если еще вспомнить, опять и опять, слова Лайонелла Стайна насчет того, что «нет такой банды», с которой у полиции не было бы контакта… Что – все всё знают, но сделать ничего не могут?
И опять дикая, странная версия происходящего стала прокручиваться в моей голове под звуки скрипок. Я поняла, что мне теперь просто придется уделить ей внимание. Даже при том, что моя версия совершенно не объясняла главного – зачем, почему мой противник все это делает? Каким его интересам, как он решил, угрожали англичане из Калькутты, даже если на самом деле они не угрожали ничему?
Что ж, как минимум благодаря Леонгу (и Ричарду Суну) я уже знаю, по какому пути идти не надо. Тоже результат.
Я улыбнулась улыбкой мудрого и хитрого человека. Враг задрожал бы, увидев эту улыбку.
Вспомнив о враге, я на всякий случай оглянулась – кто там, в зале, сидит кроме меня. И обнаружила, что оркестр сыграл уже финальное «Боже, спаси короля», все аплодируют, встают, идут к выходу. Музыка кончилась.
А я поехала в газету, узнать, заслужила ли я респектабельный гонорар.
…На лестнице, по которой я двинулась вверх, к логову великих журналистов, меня ждало прекрасное зрелище – танцующий полицейский.
Лайонелл Стайн, человек с седым ежиком волос, как юноша, вприпрыжку и зигзагом двигался по ступенькам вниз, еле касаясь их подошвами. Неплохо для его возраста. Теннис? Футбол? Охота на тигров?