– Тогда можете пользоваться моей крышей в свое удовольствие. Я человек нежадный.
Липа дожевала сосиску, к макаронам даже не притронулась: во-первых, они были недоварены, а во-вторых, она забыла их посолить.
– Договорились! – Заключать соглашение с узурпатором и самозванцем Тимофеем Черновым не хотелось, но логика и здравый смысл подсказывали, что компромисс – это самый разумный из всех имеющихся вариантов. Прежде, чем начинать активнее боевые действия, надо получше изучить противника. Может, и не стоит сейчас звонить Николаю Станиславовичу, а для начала присмотреться к господину Чернову, нащупать его слабые стороны? Вот, к примеру, факт его знакомства с женой бывшего владельца квартиры настораживает. Совпадение? Что-то не очень верится.
Пока Липа домучивала свой завтрак и ломала голову над тем, как лучше поступить, Чернов ушел, но стоило только слегка расслабиться, как на крышу вполз опьяняющий аромат свежесваренного кофе, а следом – Чернов. В руках он держал поднос с дымящимися чашками и маленькой коробкой шоколадных конфет.
– Я думаю, нам стоит отметить наше перемирие. – Он поставил поднос на столик. – Разрешите угостить вас настоящим мадагаскарским кофе?
Липа хотела было решительно отказаться, но принюхалась, как давеча предательница Машка принюхивалась к ветчине, и неожиданно для себя сказала:
– Спасибо.
– Я взял вашу посуду. – Чернов придвинул к ней чашку и коробку конфет.
– Я вижу.
– Обещаю, что сегодня куплю свою.
Липа сделала маленький глоток, блаженно зажмурилась, – а ведь Чернов оказался совершенно прав насчет кофе. Этот, мадагаскарский, не идет ни в какое сравнение с ее собственным. Был бы он еще сладким.
– Я не клал сахар, – Чернов точно читал ее мысли, – попробуйте конфеты, они очень вкусные и достаточно сладкие.
Укоряя себя за малодушие, Липа потянулась за конфетой. О-хо-хо, купилась, как кошка Машка, – на кофе и шоколадку. Это все от голода. Нужно срочно пополнить запасы провианта…
* * *
Тим наблюдал, как девчонка уплетает уже третью по счету конфету, и думал, что выбрал правильную стратегию. Кнутом такую нельзя. Такую лучше задабривать пряниками или вот – шоколадом. Не зря Коляныч любит повторять, что доброе слово и крокодилу приятно. Для начала надо девочку приручить, прикормить, если потребуется, а уж потом можно решать, как с ней поступить дальше. Время еще терпит, первый шаг он уже сделал. Может быть, получится обойтись малой кровью или вообще без крови. Потому что, несмотря на то что девчонка хорохорится, сломать ее не составит особого труда, а ломать, честно говоря, не хочется. И не потому, что она ему симпатична. Отнюдь, она вредная и сварливая и ни за что не сдастся без боя. Просто ему ее жалко. За сварливостью и вредностью прячется неприкаянность. Он знает, он научился чувствовать такие вещи, он и сам очень долго был неприкаянным.