Сияние Садов Эоны возникло на горизонте сразу, как только боллерт перевалил через Хрустальный хребет. Когда машина по пологой дуге обогнула Рассветный пик, Эсмиель не выдержала и, перегнувшись через подлокотник, свесила голову с левой стороны. Волосы, несмотря на удерживающее прическу статическое поле, тут же съехали на щеку, но она не стала откидывать голову назад, а только приподняла руку и, слегка усилив деоэффект на ладони, придержала этот шелковистый водопад. Боллерт плавно снижал скорость, заходя на последний разворот. Внизу уже тянулся Тенистый лес, чарующе освещенный переливающимися, искристыми струями вечернего тумана, так что напыщенное брюхо боллерта, украшенное массивным гербом королевского дома, было хорошо видно гуляющим внизу гостям. Эсмиель представила стайки юных институток, воспитанниц его императорского величества Института благородных девиц, основанного вдовствующей императрицей Эренией триста сорок лет назад, парами чинно прогуливающихся перед сном по усыпанным светлячками аллеям Тенистого леса в сопровождении строгих классных дам и с жадным любопытством вглядывающихся в затененные боковые аллеи с тайной надеждой разглядеть целующуюся парочку или блестящие глаза воспитанников Пажеского корпуса, сбежавших из-под надзора классных дядек с аналогичной целью, и весело рассмеялась. Как давно это было!
К этому моменту боллерт завис над Поляной прибытия и начал мягко опускаться вниз. Эсмиель откинулась назад и, достав косметичку, прикосновением к сенсорной кнопке вызвала зеркальную плоскость, а затем принялась торопливо наводить так важные для любой женщины последние штрихи. Боллерт мягко коснулся ухоженной травы, и выскочивший из заднего служебного отсека охранник-гвардеец в полном парадном мундире распахнул дверку. Боллерт был снабжен полным комплектом автоматики, но, согласно дурацким установлениям дворцового протокола, в пределы Садов Эоны все, а особенно члены королевской фамилии, обязаны были прибывать в сопровождении челяди и почетного караула в мундирах императорских гвардейцев, на которых, согласно традиции, возлагались обязанности ливрейных слуг. Этого Эсмиель никогда не одобряла — зачем заставлять людей делать то, с чем прекрасно справляется автоматика? Но она была последней, чьим мнением по этому вопросу вздумал бы интересоваться лорд-мажордом. Поэтому Эсмиель решила не рисковать и хотя бы с формальной стороны соблюсти данное требование департамента двора и традиций. Но даже то, что она прибыла в сопровождении только одного гвардейца и всего лишь с одним слугой, который управлял полетом боллерта, уже было вопиющим нарушением этикета. Во всяком случае, не приходилось сомневаться, что дяди, тети, братья и сестрицы приволокли за собой целые полки слуг и охранников, основной задачей которых на все время бала являлось поглощение чудовищного количества закусок и пива.