Князь потерял счет времени, когда дверь темницы открылась - совсем не та дверь, через которую его втолкнули - а может и не открылась она вовсе, но рядом возник царь Макарий.
Едва произошла сия встреча, как князь Ишимский уразумел, что самодержец - не человек, что именно он неведомыми, но мощными чарами сгубил разбойничье войско на поле под Ишимом и следующей его жертвой будет вся держава Теменская.
- Изыди, нечистый, - произнес князь и сотворил защитный знак "крестного дерева".
- Ты мне в общем-то по нраву, князь, и твое чутье, и твоя воля крепкая. Да и некоторые твои сведения мне потребны, - негневно произнес царь-колдун.
"Нет, сея фигура точно не Макарий, не та речь, не те ужимки", - подумал князь, который многажды встречался с царем в боевых походах и во время выездов ко двору еще с отрочества.
- Что, Ишимский вельможа, непохож я на Макария? Ладно, мне сейчас притворство не надобно. Скорее уж я - Страховид, бывший боевой холоп. В чем-то мы с тобой сродни. Я взял престол из мести, и ты восхотел из мести того же, ан силенок у тебя не хватило.
- Да уж, как могло их хватить? Я воевал честно, а на твоей стороне выступали все силы ада, - с неудержимой горечью молвил князь.
Псевдомакарий не стал отпираться от упрека, только сказал, что адских сил была лишь малая толика, а князь продолжил:
- Ну коли ты признал, кто есть таков на самом деле, ясно, что мне отсюдова не выйти. Потому изволь ответить напоследок, были подменены нукеры бека Тулея на поле под Ишимом?
- Правильно мыслишь, князь. Всякий, чья душа исполнены гнева ли ярости, страха ли, смирения ли, становится добычей Сильного. Ибо нет у тревожной слабой души никакой защиты и сама она лишь сосуд для Жаждущего.
Князь неожиданно ощутил бездну, перед которой оказался.
- Кто со мной говорит, сам Сильный и Жаждущий, или только слуга его?
- Тот адский владыка, который вдыхает в меня жизнь и действует от моего лица, мог бы объяснить все толком, кабы захотел… а я просто имею чувства, помыслы, порой чудные, я помню себя человеком по имени Страховид, и человеком по имени Демонюк, и боярином Одноухом, и полковником Остроусовым, и нечеловеком, владыкой далекой и грозной планеты. Кстати, как там мой друг из преисподней по имени Фома? Похоже, ты встречался с ним.
- Сдается мне, что он единственный, кто способен стать камнем, о который ты зубы-то обломаешь, - произнес князь с некой надеждой на отмщение.
- Способен, но не станет. Невеликого духа человечек, хоть и запеченный в оболочку из мощных сил. С твоей крепкой волей ты бы скорее ухайдакал меня. Еще ты помысли о том, что боимся мы сил адских, а живем в мире земном, значит, им не так-то просто проникнуть сюда. Мы сперва должны впустить их, своей немощью душевной, своим малодушием, страхом, пристрастием низким, своей скверной… Толкни меня, князь, своей крепкой рукой и я упаду, како всякий другой смертный.