– Но ведь вам нравится Бодлер, – бормочет Клэр в замешательстве.
– Да? О, у этого поэта есть игра слов, которая делает его интересным для меня на техническом уровне. Вот чем он меня привлекает: трудностью задачи. – Кристиан Воглер берет горсть крендельков с тарелки на столе. – Не нужно воспринимать эту юношескую вселенскую скорбь всерьез.
– Понятно, – кивает Клэр, хотя ей не совсем ясно, что она понимает.
– Послушайте, Клэр, – продолжает Воглер уже мягче. – Я хотел встретиться с вами, потому что вы правы, говоря, что у нас есть кое-что общее. Как и вы, я потерял очень близкого человека.
– Знаю. Я читала в газетах…
– Я говорю не о смерти Стеллы, не только. Терять ее я начал задолго до этого. – Он вздыхает. – Возможно, будь она жива, мы смогли бы разобраться с нашими проблемами. Это один из многих вопросов, ответить на которые теперь никогда не сумею. Но речь о том, что, подобно вам, я знаю, что такое горе. И знаю, как легко можно позволить ему сломить тебя. Ты испытываешь ошеломляющее чувство вины за то, что остался в живых. Хочешь наказать себя… или, возможно, в вашем случае, найти кого-то, кто будет тебя наказывать. Но приходит время, когда нужно забыть о своей вине и гневе на себя. Жизнь продолжается, но только если ты позволяешь ей.
Клэр кивает. На репетициях они не рассматривали такого поворота событий.
– Я принес вам кое-что, – сообщает Воглер, достает из кармана пиджака книжечку и вкладывает ей в руку. – Возьмите.
Сначала она думает, что это сборник стихов, потом видит, что это один из томиков философии нового времени, лежащих возле касс во всех книжных магазинах. Смотрит на заглавие. «Книга утрат».
– Она очень помогла мне, когда погибла Стелла, – добавляет он.
– Спасибо.
– Пожалуйста. – И жестом велит официанту подать еще выпивку.
Клэр отчаянно пытается вернуть ход операции к сценарию.
– Значит, вы не хотите меня мучить? – выпаливает она.
– Клэр. О, Клэр. – Воглер протягивает руку, мягко гладит ее короткие белокурые волосы на затылке тыльной стороной пальца. – Неужели не понимаете? Я хочу избавить вас от мучений.
– «Почему мы восклицаем «Горе мне!», когда с нами что-то случается? – читает Клэр вслух. – Потому что в глубине души сознаем, что горе благотворно, и раны сильнее всего болят, когда затягиваются?» – «Книга утрат» описывает в воздухе дугу и падает в мусорную корзину к коробкам из-под пиццы. – Черт! Кто только пишет подобную чушь?
– Я полагаю, что получилось не так уж плохо, – произносит Конни. – Для первой попытки.
– Может, и тебе написать одну из таких книжонок? – нежно спрашивает Клэр. – «Книжка конструктивных идей доктора Лейхтман».