– Четыре кресла всего осталось, – задумчиво сказал Г. М. – Принесите еще стульев, будьте добры. Я хочу, чтобы все сидели. Я хочу, чтобы всем было удобно. Подождите! Кресло «Месье де Париж» сломано, поэтому поставьте какой-нибудь стул на то место, где оно стояло вчера вечером. У стола… на одной линии с окном… вот так. Хм. Мистер Равель, не хотите ли сесть на него? Хорошо! Вы сидите как раз на том месте, где сидел Бендер, когда яд убил его…
Равель подпрыгнул. Его исцарапанное лицо было бледным как мел.
– Все хорошо, сэр, – бесцветным голосом сказал Мастерс. – Никакой опасности нет.
Он положил свою большую руку на плечо Равеля и насильно усадил его обратно на стул – будто заправлял чертика в табакерку. Затем он открыл портфель и принялся опустошать его, раскладывая предметы на столе. Карстерс ушел за стульями. На полированном атласном дереве выстроился ряд довольно мрачных вещей: шприц для подкожных инъекций, окровавленный нож, закрытый пробкой пузырек, фляжка, смятая девятка пик, пергаментный свиток, кусок черной нити. Странные улики странного дела, которое подходило к концу.
Г. М. развалился в кресле, не спеша раскурил трубку и чубуком указал на предметы.
– Посмотрите на них, – сказал он. – Жалкие останки двух самых подлых преступлений из всех, что я имел несчастье расследовать. Но за ними скрывается истина. Я покажу вам ее.
– Может быть, привести остальных? – слабым голосом предложила Джудит. Она держалась на некотором расстоянии от стола.
– Нет, – сказал Г. М. – Пока не надо. Через несколько минут – с большим или меньшим приближением – все мы пойдем наверх, и кому-то из вас придется поговорить с Изабеллой. Разговор, если он вообще состоится, обещает быть интересным. А выводы из того, что она скажет, – еще интереснее. Ну а пока…
Я все понял сегодня днем. С сожалением признаю, что я не пришел к выводу логическим путем, хотя мог бы, если бы мне удалось правильно выстроить факты. Но каждый раз, когда я сидел и думал, факты только сбивали меня с толку. В голове у меня роилось великое множество безумных идей. Один маленький нюанс, всего один маленький нюанс запутал дело с самого начала. Он оказался таким простым – трюк, с помощью которого убили Бендера, – что мы долго отказывались понимать, что к чему. Чтобы мы прозрели, истине пришлось дать нам пинка по заднице.
Меня не проняло, когда Мастерс сегодня утром пришел ко мне в офис и поведал о стоическом отношении Бендера к неприятностям вроде мозолей или аппендицита. Я взял и наорал на Мастерса, а ведь решение головоломки было у него в руках, хоть он о том и не подозревал. Бендер мучается мозолями – и никому ни слова. Бендер думает, что у него воспалился аппендикс, – и по-прежнему держит язык за зубами. Из-за такого своего отношения бедняга и отправился в царство небесное.