– Вообщем, он повстречал кикимору. Она сама ему так сказала – поцелуй кикиморы забыть нельзя.
– Что-нибудь еще?
– Ну, вроде она говорила, что многое изменяется, – продолжил объяснения Вадим, – и что, мол, изменчивость – сущность людей.
– Та-ак, – протянула Коди, пришлепывая губами, – ну, если ваш друг и вправду погиб, то вот вам и изменчивость в самом буквальном смысле. Был жив – стал мертв…
– А если все же он жив? – перебил ее Павел. – Ведь может же такое быть?
– Вам, я вижу, юноша, не хочется верить в суровую правду жизни? – вопросом на вопрос ответила шаманка.
– В смерть вообще нелегко верить.
– Увы, – вздохнула Коди, – смерть венчает все живое на земле. Даже если предположить, заметьте, только предположить, ибо я не возьмусь утверждать, да и не один даже самый сильный шаман не сможет отыскать человека из другого мира. Так вот, если предположить, что ваш друг жив, то его постигнет перевоплощение… изменение, одним словом. И изменения эти будут носить душевный характер. Большего я, увы, не знаю.
– Спасибо и на этом, – вставая, поблагодарил Вадим.
– Да, нам пора, спасибо за все, – присоединился Павел.
Учтиво раскланявшись, они вышли из шалаша. В густом лесу стояла ночная тьма.
– Вадя, ты при случае посмотри, как там моя Настена поживает, – положив руку на плечо друга, попросил Павел. Но не успел Вадим ответить, как медвежий полог откинулся.
– И еще, что касательно Андрея, да и вообще… Чем большей информацией о человеке ты владеешь, тем легче тебе будет проникнуть в события.
– Еще раз спасибо, Елена Константиновна.
Раскланявшись с шаманкой во второй раз, они вышли на тропу и зашагали по направлению к Каргийоки. Коди проводила их недолгим взглядом и, усевшись на скамейку подле шалаша, принялась кидать мясо. Маленькие кусочки мяса, пролетев пару метров, шлепались на землю и, издав мышиный писк, стремились зарыться в землю. Но зоркий совенок тут же срывался с ветки и настигал свою жертву.
– Вот как ты думаешь, Хейна, не быть ли беде? – тихо спросила шаманка. Сова так же негромко ухнула три раза.
– Вот и я так думаю…