— Да, и таких очень много.
— Вы еще не раскусили меня, Мэри. Эти бумаги — только начало. Согласен, отчасти мне с ними повезло. Большая честь найти… то, что нашел я. Но раз уж я приобрел известность, нужно этим воспользоваться. Показать, чего я на самом деле стою.
— Чарльз предсказывает вам большое будущее. По его словам, у вас редкий талант.
— К чему же?
— К сочинительству. Он в восторге от ваших эссе в «Вестминстер уордз».
— Да их всего-то одно или два. Мистер Ло попросил меня написать о Банксайде.[88] Каким он был в те времена.
Хотя Мэри всю жизнь жила в Лондоне, она хорошо знала лишь улицы близ дома, а об остальном имела очень смутное представление. И в этом она мало чем отличалась от своих соседей.
— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, — призналась она.
— Сатерк. Южный берег Темзы. Там некогда стоял «Глобус». Неподалеку находился «Медвежатник».[89] Ло хочет, чтобы я описал этот район, каким он был при Тюдорах, сравнив с теперешним его видом. А знаете ли вы, что у Шекспира слово «теперешний» значило «обыкновенный, заурядный»?
— Можно я съезжу туда с вами?
— Это о многом говорит, правда, Мэри? — не слушая ее, продолжал Уильям. — Для него быть теперешним, современным — значит быть серым, безликим. Неинтересным. Люди елизаветинской эпохи представляются нам яркими личностями, которые жили в домах, сплошь увешанных роскошными гобеленами, а он предпочитал оглядываться на эпоху Лира и Цезаря… Вы что-то сказали?
— Можно мне поехать с вами в Сатерк? Я там никогда не была.
— Конечно, Мэри. Только вот дороги там плохи. Грязь непролазная.
— Меня это не пугает. Зато там жил и играл Шекспир, да?
— Говорят, что именно там.
— Значит, я должна это место увидеть.
С Кингз-Бенч-уок они спустились к реке.
— Мой отец выследил нас, — проронил Уильям.
— Что?!
— Он давно шел за мной по пятам, — Уильям конфузливо рассмеялся.
— Но ведь ничего…
— Между нами нет? Я знаю. Выслеживал он меня не поэтому. Ему нужен Шекспир.
Видимо, подавленная его откровенным признанием, что в их отношениях ничего, кроме дружбы, нет, Мэри молчала.
— Он хочет добраться до самого истока золотоносного ручья, — продолжал Уильям. — Мне он не доверяет.
— Не доверяет вам? Ваш отец?!
— У него непростой нрав. В денежных делах он беспощаден.
Некоторое время они шли молча.
— Отец жаждет выяснить, где хранятся старинные бумаги. Они представляются ему чем-то вроде сказочного клада, припрятанного хитрым купцом в пещере.
— А вы принц с волшебной лампой, — сказала Мэри; отчего-то собственное сравнение понравилось ей самой. — И вам повинуется джинн.