И вдруг в телефонной трубке, взятой Бурниным, возник ясный знакомый голос Чебрецова:
— Анатолий, здравствуй! Дай первого. Можно?
Балашов с нетерпением схватил трубку.
— Товарищ первый, докладываю. Пересек магистраль, возвращаюсь к исходному рубежу. Части в порядке. Движение происходит нормально. В соприкосновение с противником не входили, потерь нет.
— Стоп! — перебил Балашов. — Ваш исходный рубеж займет часть Волынского. Вам приказываю следовать к юго-востоку, иметь Волынского правым соседом. Задача — занять оборону с юга, не допустить прорыва танков и пехоты противника на тылы армии. Обеспечите левый фланг на подходах с Дорогобужского тракта и организуете противотанковую оборону.
— Слушаюсь! Разрешите выполнять! — живо спросил Чебрецов.
— Выполняйте. Поддерживайте со мной непрерывную связь. До свидания, — сказал Балашов.
Он ревниво вслушивался в интонации Чебрецова. Комдив имел основания быть недовольным: его бойцов и командиров нервировали, дергали, гоняли всю ночь, бессмысленно утомили. Но нет, он был бодр, четок, спокоен. Может быть, что-то ему разъяснил Ивакин...
Перед рассветом радио, телеграф, телефон — все опять особенно оживилось: поступали доклады о выходе отдельных частей на запасной рубеж. Но арьергарды не имели сил сдерживать вражеский натиск. Части отходили с боями, в тяжелых условиях и почти на всех направлениях были не в состоянии оторваться от противника. Только ночь кое-как помогала. Если бы наступило еще туманное утро! Только бы над днепровской лощиной продержался с часок еще после рассвета туман, который прикрыл бы отходящие части от авиации!
В пять часов утра Чебрецов наконец сообщил, что достиг указанных рубежей, развертывает боевые порядки.
Бурнин едва доложил о нем Балашову и не успел облегченно вздохнуть, как начальник контрольного дорожного пункта с направления дивизии Дурова вызвал его в крайнем волнении.
— Товарищ двенадцатый, докладываю: с направлений «Дуная» и «Дона» происходит беспорядочное движение транспорта и пехоты на главную магистраль. Регулировщики смяты. Угрожает затор. Много полных бойцами машин без командиров. Задерживать нет возможности.
— Бегут? — спросил Бурнин, вскочив с места.
Балашов, услыхав вопрос Бурнина, встревоженно подключился к их разговору.
— Товарищ двенадцатый, виноват... Хочется ведь сказать по-другому... Отходят, но не бегут. Порядок, однако, уже потеряли, отходят без боя...
— Спасибо за сообщение, — вмешался в их разговор Балашов.— Спрашивает первый. А бой? Вам слышно, где бой?
— Бой повсюду, товарищ первый! Не разберешь. Слышу винтовки, гранаты и пулеметы в расстоянии трех и пяти километров. Артиллерия, минометы на западе далеко где-то бьют. В районе шоссе был артналет — разбиты порожние автомашины. Обломки с проезжей части убрали.