Кериса все еще мучили раны, к тому же усталость давала знать о себе все настойчивее. Но годы, проведенные в послушниках, тоже чего-то стоили – Кериса не покидала мысль, что он, как поклявшихся хранить на верность Совету Кудесников, должен сделать сейчас одно – ни в коем случае не дать Антригу безнаказанно скрыться.
Вдруг в одном из больших окон на втором этаже главного крыла дома вспыхнул яркий свет. Керис весь вжался в покрытие кровли – ведь теперь свет падал и на него.
Его можно запросто заметить из любой комнаты, где не горит свет – стоит только подойти к окну.
Но в той комнате возле окна стоял один-единственный человек. Он задумался, снял с носа очки и принялся протирать их тряпочкой. Тут Керис снова удивился – эти люди тоже носили очки, они тоже страдали близорукостью. Причем кое-какие очки вообще не отличались от очков Антрига. Керису почему-то бросились в глаза закатанные по локоть рукава рубашки этого парня. В ярком свете были хорошо заметны какие-то странные буквы серебристого цвета, начертанные на ткани. Он явно не заметил Кериса и продолжал задумчиво протирать очки.
В комнате появился второй силуэт, и первый человек быстро отвернулся от окна. В прибывшем Керис узнал ту девушку, к которой все обращались "Джоанна".
– Так это был ты, – сказала девушка кому-то. Голос при этом звучал не очень громко.
Вдруг рубиново-красный огонь во дворе привлек внимание Кериса. Как оказалось, это был не огонь, а та самая женщина в красном платье, но Антрига возле нее теперь не было. Проклиная свою невнимательность, Керис дождался, пока парень и девушка в комнате на втором этаже отвернутся от окна, и по-кошачьи спрыгнул вниз. Он упал прямо возле того странного механического экипажа, с которого взбирался на крышу.
Попутно он заметил, что в комнатах нижнего этажа никого не осталось.
Кериса охватила ярость – на самого себя. Хороший же из него получился послушник.
Попал в другую вселенную и сразу же забыл все, чему его обучали все эти годы.
Что теперь делать?
Его охватил ужас. Нет, нет, прочь все страхи, иначе можно и вовсе раскиснуть и остаться в этом чужом мире со всеми его диковинами навечно.
Он вспомнил, как утром его пронзила внезапная мысль, что ему еще не приходилось сражаться за собственную жизнь. Ему не приходилось еще красться, вслушиваясь в тишину, оглядываясь, испытывая беспокойство за жизнь, за здоровье. Теперь его на каждом шагу подстерегала опасность. А последствия могли оказаться самыми ужасными.
Стараясь быть максимально внимательным, Керис принялся оглядываться по сторонам стараясь угадать движение в неосвещенных комнатах. Не помогала даже его феноменальная способность видеть в темноте – сколько он ни всматривался в комнаты через окна, но так и не смог обнаружить даже следа исчезнувшего чародея.