и
«Кляксу».Бен сидел тихо как мышь во время показа. Ричи был на 99% уверен, что мысли парня заняты Генри, Белчем и Виктором. Однако Бен совершенно забыл о недавних проблемах (троица хулиганов лузгала семечки почти у самого экрана и гигикала). Причиной его молчаливости была Беверли — такая близкая, что Бен чувствовал себя совершенно разбитым. По телу бегали мурашки, и при каждом движении девушки в кресле его бросало в жар. А когда ее рука просительно (она просила кукурузы) дотрагивалась до руки Бена, его бросало в дрожь. Позже три часа, проведенные рядом с Беверли в темноте, показались ему вечностью.
Ричи, которому было совершенно наплевать на телячьи восторги Бена, находился наверху блаженства. Для него было истинным наслаждением смотреть фильмы ужасов в театре, заполненном вскрикивавшими в ключевые моменты ребятами.
В пятницу утром в «Новостях» он смотрел «Твин-Шок-Шоу» и вскоре совершенно забыл, как плохо спал ночью накануне, как вставал среди ночи в туалет, включая свет и чувствуя, что если не опорожнится — ни за что не заснет. Но пришло утро, и все заняло свои места… почти все. Ему даже пришло в голову, что у них с Биллом разыгралось воображение. Хотя раны на пальцах и не были воображаемыми, но может быть, Билл порезал пальцы, неосторожно переворачивая листы. Очень плотная бумага. Вполне возможно… Какого дьявола, не о чем думать больше, что ли? Чушь собачья…
И выбросив это из головы, Ричи встал, съел гигантское число оладьев, ориентируясь на опыт взрослых, посмотрел пару «ужасничков» по «телеку» и подсчитал наличность в кармане. Заключил, что она немного (даже больше подходило «несущественно») поубавилась, и пошел к отцу клянчить добавки.
Папа сидел за столом в белом халате зубного врача и наливал вторую чашку кофе; перед ним лежала газета, раскрытая на спортивных новостях. Отец Ричи был приятным мужчиной с тонкими чертами лица; он носил очки в металлической оправе, имел плешь на затылке и в 1973 году должен был умереть от рака горла. Он бросил взгляд на подчеркнутые Ричи фильмы.
— Ужасы, — заключил Уэнтуэрт Тозье.
— Точно, — усмехнулся Ричи.
— Считаешь, стоящие, — полувопросительно произнес отец.
— Конечно!
— И ты умрешь в судорогах, если не посмотришь эту муть…
— Точно! Именно так и будет! — Ричи свалился со стула, сжав собственное горло и высунув язык.
— Ричи, перестань кривляться, — одернула его мать, разбивавшая у плиты яйца для очередной порции оладьев.
— Итак, Рич, — произнес отец, когда мальчик занял свое место, — очевидно, я забыл дать тебе в понедельник денег. Иначе что могло побудить тебя спрашивать меня об этом в пятницу?