В других обстоятельствах от такой ироничной и вместе с тем искренней похвалы у него удивленно поползли бы вверх брови, но в этот момент его взгляд наконец упал на Алисон, и он был околдован ее мелодичным смехом, искрящимися зелеными глазами и золотисто-рыжими волосами, пышно распустившимися во влажном вечернем воздухе.
– Привет, Алисон, – поздоровался он с ней. – Добро пожаловать в Гонконг.
– Привет, Джеймс, спасибо. Я рада, что оказалась здесь.
Алисон оказалась в Гонконге благодаря ему, подчиняясь его завораживающему голосу, струящемуся из телефонной трубки. Она покинула безопасную гавань любви своих родственников и устремилась сюда, чтобы понять, действительно ли у нее есть крылья и сможет ли она летать. И теперь ее сердце взлетело, взмыло в небо, увлекая мысли в неведомые выси. Безопасный кокон остался далеко позади – так же, как и та непринужденность, с какой она отвечала этому спокойному голосу, когда его обладатель был отделен от нее океаном.
А теперь он стоял перед ней во плоти, ее сердце бешено колотилось, и это было верным свидетельством, что крылья у нее все-таки есть. Ее сознание лихорадочно работало, пытаясь найти слова для ответа. Интересно, заинтересуется ли этот чувственный, но суровый волшебник ее сравнением вида огней ночного Гонконга с высоты птичьего полета с драгоценными камнями, а силуэтов «Боингов» в полумраке аэропорта – с доисторическими динозаврами? Или тем, что тропическая влажность ей больше по вкусу, чем какой-нибудь опытной красотке, для которой она только помеха, и которую волновало бы, что будет в такой влажной атмосфере с ее изысканной прической?
Теперь Алисон решила, что все это – наивная чепуха, не стоящая упоминания, а высказать вслух свое самое интересное, самое важное для нее сейчас наблюдение она не могла – ей показалось, что в серебристой дымке его глаз, глаз могущественного тайпана, она рассмотрела что-то еще, какое-то гнетущее бремя, что-то очень темное… то, что больше всего было похоже на боль и муку…
И конечно, Алисон не сказала об этих своих наблюдениях ни слова. Она просто улыбнулась Джеймсу.
Джеймс тоже улыбнулся в ответ, и от его удивленной и нежной улыбки ей почему-то захотелось петь, танцевать и… плакать.