— Во-первых, это неправда! А во-вторых, если бы такое действительно произошло, то сохранялось бы в большой тайне от рядовых членов братства. Ибо все, кто имели хоть каплю благочестия, обязательно взбунтовались бы! А в-третьих, я сам тут всего полтора года, раньше работал писарем в замке Ливонского ордена, так что я непричастен!
Я подумала, что это странный ответ, по крайней мере очень подозрительный… На всякий случай уточнила, когда конкретно Мальборк пытались брать приступом. Библиотекарь, несомненно, знал что-то, но знание этого чего-то, судя по всему, здесь не поощрялось. Больше ничего выжать не удалось, к тому же брат Нюрольд стал интересоваться, откуда у меня такой приятный для мужчины голос? Пришлось хрипло ответить, что от отца, популярного чешского инквизитора…
Как же узнать, где все-таки замурован ребенок? Кот связался через микрофон, обещал порыться у магистра в документах, но пока еще найдет… Может быть, над воротами, это было бы логичнее всего, если уж эта жертва принесена для защиты от нападения. Но ворот здесь штук шесть, а то и больше, замок напоминает матрешку со все более усложняющейся системой охраны.
Конечно, в первую очередь надо бы проверить наружные стены, но как? Ходить простукивать? А если это захоронение находится на высоте выше моего роста, носить лестницу? И самое главное, даже если я что-то нашла — мне как, в особо подозрительных местах киркой ломать кладку?! Причем по возможности не вызывая подозрений… Боже, бред-то какой!
В конце концов, меня посадят за вандализм, и вполне справедливо — ведь замок представляет большую историческую ценность, сильно его портить жалко…
Задумавшись и ничего не замечая вокруг, я пару раз столкнулась с монахами, которые тоже были все в себе, только они размышляли о своих грехах, возвращаясь с исповеди. Как я потом заметила, в монастырской части замка все ходили с шишками на лбу — профессиональная травма из-за постоянного самосозерцания и слишком глубоких капюшонов. А потом меня нашел Алекс:
— Видел Мартина, кажется, с ним не все в порядке.
— Вэк?
— Да он просто сбрендил! Хватает меня за рукав, что-то шепчет насчет всеобщей готовности, требует данных для какого-то отчета за вчерашний и позавчерашний дни… Я поспешил от него отделаться.
— Понятненько, мальчик увлекся, — кивнула я и еще раз объяснила, что Мартин считает нас шпионами какой-то повстанческой армии, а себя зачислил в шифровальщики, чтобы наши отчеты в штаб не смогли прочесть враги.
— А что-нибудь менее взрывоопасное ты не могла ему предложить?
— Не будь занудой, готовь отчеты, — улыбнулась я, — ты держишь мальчишку без работы во благо родины! Надо поощрять в молодежи чувство патриотизма…