Но он хладнокровно задрал ее рубашку и посмотрел на темневшие, на ее бедрах и ягодицах синяки.
– Почему вы не сказали мне? Должно быть, сегодня вы страдаете от боли! Вы могли бы сесть в карету или, еще лучше, оставались бы в доме, когда я поехал обратно в город.
Ее лицо пылало, но он не был уверен, что знает причину.
– Нет, я уже говорила, что люблю ездить на лошади. Только я давно не ездила и поэтому не в лучшей форме после того, как весь вчерашний день провела в седле. Синяки только на вид такие страшные, в самом деле. Я не хотела ни оставаться в доме, ни ехать в карете. Через час я их почти не чувствовала. Со мной все в порядке, только болит немножко.
– Немножко? – Он поднял темные брови и покачал головой. – Я позову горничных, и они наполнят сидячую ванну теплой водой, и вы отмочите свои синяки.
– Нет, не надо. Они уже все ушли в деревню, – возразила она. – И я не буду беспокоить экономку. Я хорошо себя чувствую.
– Не думаю…
– Пожалуйста! Я не хочу поднимать шум, – положив руку на его плечо, сказала она.
Он поджал губы, недовольный, что она не прислушалась к разумному совету и что, по-видимому, решила считаться с чувствами слуг, как со своими собственными. Он снова оглядел лиловые синяки и покачал головой.
Краснея, она одернула рубашку, чтобы прикрыть эти отметины.
Стихи какого-то самозваного поэта мелькнули у него в голове:
– «Мне привиделся рай?» – пробормотал он. Она покраснела.
– Значит, если вы не позволяете мне усадить вас в теплую ванну, то, по крайней мере… – Он повернулся и задумался, потом подошел к большому сундуку в дальнем углу комнаты. – Думаю, здесь, может, найдется что-нибудь нужное. – Он наклонился над сундуком и поднял крышку. Перебрав разные женские безделушки и косметические средства, оставшиеся от предыдущих гостей, он, наконец, нашел то, что искал. Держа в руках стеклянную баночку, он подошел к кровати и, сев рядом с Лорен, отвинтил крышку. В баночке оказался крем со сладковатым запахом.
– Что это? – спросила она.
– Крем для вашей кожи, – ответил он. – Я натру им ваши синяки, и они скорее заживут.
Она с сомнением посмотрела на него.
– Только не трите очень сильно, – попросила она. Он кивнул.
– Вы мне скажете, если я буду, неосторожен, – предложил он. – Но надо же что-то сделать, чтобы залечить синяки и смягчить боль.
Или он просто искал повода прикоснуться к ней? Он не хотел глубоко вникать в эту мысль.
Положив немного ароматного крема на ладонь, он осторожно провел рукой по ее бедру. Он почувствовал, как по нему пробежала легкая дрожь. Он был уверен, что ей очень больно, поэтому наносил крем осторожными, нежными движениями, разминая сначала одно бедро, затем другое.