– Вот и отлично, – Беннет отвернулся. – Гарри, Уилл ждет нас на кухне. Я соберу свои вещи за полчаса.
– Беннет! – из груди Сайласа вырвался сдавленный крик.
Но сын шел прочь от своего отца.
– Ради тебя, сынок, я совершил убийство. – Черт подери, не будет же он умолять собственного сына остаться.
Беннет обернулся. На лице его читалась смесь ужаса и отвращения.
– Что ты сделал?
– Совершил убийство, – Сайласу казалось, что он кричит, но в действительности его голос становился все тише.
– Господи Иисусе, ты говоришь об убийстве человека? – казалось, голос Беннета заполнил все пространство вокруг.
Боль в груди становилась все сильнее, огнем жгло не только грудь, но уже и спину. Сайлас покачнулся. Попытался ухватиться за стул, но упал, неловко опрокинув его. Он лежал на боку и чувствовал, как дикая боль пронзила еще руку и плечо. Он чувствовал запах разлагающегося тела Томаса, и запах собственной мочи.
– Помоги же мне, – почти пропищал он. Кто-то стоял прямо над ним. Он видел перед своим носом ботинки.
– Помоги мне.
Перед ним оказалось лицо Пая.
– Так это ты, Грэнвиль, убил Энни Поллард? Ты ведь ее убил, верно? Жани Крамб не хватило бы смелости отравить человека.
– О господи, – потерянным голосом прошептал Беннет.
Горло Сайласа внезапно наполнилось желчью, лорд дернулся, почувствовав страшную боль в животе, его затошнило. Под его конвульсиями ковер почти смялся.
Сайлас смутно увидел, как Пай отступил, обойдя лужу рвоты.
Помогите же мне.
Сайлас никак не мог укрыться от глаз Пая.
– Знаешь, почему я никогда не просил пощады, когда ты избивал меня? Знаешь, почему?
Сайлас из последних сил потряс головой.
– Потому что смелые люди не просят пощады, – сквозь туман расслышал Сайлас.
Жуткая боль пронзила его глотку, комната почти погрузилась во мрак.
– Когда ты избивал моего отца, он просил у тебя снисхождения. Но ты оставался непреклонен. В тебе просто нет сострадания. Ты лишен его.
Сайлас с трудом закашлялся, почувствовав внутри себя раскаленные угли.
– Он мертв, – проговорил кто-то рядом.
К тому моменту огонь жег изнутри глаза Сайласа, и ему было уже все равно.
– Ты сошла с ума, – отчетливо выговаривая слова, сказал Тони, словно качество произношения сейчас играло какую-то роль, и откинулся на спинку дивана.
Они находились в элегантной приемной комнате его лондонского дома. Джордж сидела на стуле напротив него, совершенно прямо, словно проглотила палку. Рядом с ней теперь всегда находился тазик. Оскар мерил комнату шагами, чавкая кексом. Вайолетт и Ральф, несомненно, подслушивали за закрытой дверью, и так и сяк прикладывая ухо к замку.