Коулма-лодочника звали Коулм Хайланд, как сообщил мне Сирил. Когда я уходил из клуба, он все еще сидел у голубого сарая. К тому времени, как я забрался на стену, идущую вдоль верхнего причала, он ушел, но недалеко… Я пошел следом, сокращая дистанцию между нами до пятнадцати метров. Сначала мне показалось, что он возвращается на работу, но Коулм прошел мимо клуба и свернул направо, к морю. Перешел железнодорожный мост и спустился ко входу в новую паромную станцию – блестящее стальное сооружение, которое я никогда раньше не видел. Еще раз повернув направо, он перешел пути и вышел на пустынную дорогу, где местами в расщелинах росли трава и небольшие кусты. С одной стороны дороги, за низкой каменной стеной, бежали рельсы, по которым никто не ездил. Потом шла стена повыше, а за ней начиналась гавань. Впереди, у западного причала, были видны полукруглый ангар для паромов, который я помнил с детства, и заброшенные сараи. Снаружи был припаркован белый фургон.
Когда Хайланд подошел ближе, из фургона вышли двое. У одного в руках были два битком набитых пакета и двухлитровая пластиковая бутылка воды. Я перепрыгнул через низкую стену и стал наблюдать, как все трое постучали в двери паромной станции. Охранник в морской форме открыл дверь и впустил мужчин. Я пополз по разбитой колее, продираясь через кусты ежевики и крапиву, заросли папоротника и утесника и добрался до перекрытого входа в туннель: раньше через него поезд подвозил пассажиров прямо к парому. До двери станции оставалось метров двадцать. Я присел на корточки за стеной. Мое ожидание длилось недолго: минут через пятнадцать появился Хайланд с компанией. Мне показалось, что одного из двух незнакомцев я знаю: на нем была голубая бейсболка. Когда он повернулся, оказалось, что у него разбито лицо и перебинтован нос.
Это был один из парней Толстяка Халлигана. Я видел его в «Хеннесси», где и сломал ему нос, а он в свою очередь предложил добить меня на парковке.
Хайланд запрыгнул в фургон с Голубой Бейсболкой и третьим человеком, у которого больше не было в руках пакетов и бутылок с водой. Белый фургон умчался. Я подождал несколько минут, потом пошел ко входу на станцию. Когда вышел охранник, я спросил его, могу ли отсюда доплыть до Холихеда. Он направил меня к новой станции. Я поблагодарил его и пошел назад по той дороге, по которой пришел. Нашивка у охранника на форме была такая же, как и на воротах у дома Линды Доусон: компания Джорджа Халлигана «Иммьюникейт».
Если вы знаете, как лучше пробраться к дому Линды Доусон, то сделать это не очень сложно: нужно пройти через сосновый лес на побережье Каслхилла, взобраться на холм, поросший утесником и другими кустарниками, а потом перелезть через относительно небольшой карьер. Карабкаться по отвесным стенам мне пришлось только последние пятнадцать метров. Конечно, имея спортивные ботинки и специальное снаряжение, было бы удобнее, но выбора у меня не было. Потом стало хуже: передо мной оказался забор с колючей проволокой – не то, чтобы ловушка, а так, повод окончательно ободрать руки. Поцарапать ту кожу, которая еще осталась неповрежденной после карабканья по отвесным стенам. И всего-то нужно преодолеть метров пятьдесят, а после них – перелезть через живую изгородь из боярышника и падуба и вы в саду Линды Доусон. При этом охранники «Иммьюникейт» не знают, что вы на территории, и охранные системы не нужно взламывать.