— Да, конечно, — вздохнула она, — конечно, Саша. Но тут такое дело…
— Что, уже сломался? — догадался Турецкий.
Она скорбно кивнула головой.
— Да! И как-то очень уж сразу. Сказал, что приляжет на минутку, а сам… Теперь его лучше до утра не будить. Ему выспаться надо. А то ведь все эти ночи без таблеток заснуть не мог. А вы… вы проходите, пожалуйста.
Разговор с Шумиловым откладывался, и Турецкий в душе даже рад был этому.
— О чем речь! — нарочито удивленно воскликнул Турецкий. — Даже металл имеет свою степень прочности, а тут человек. Пускай спит. Но тут такое дело… Мне необходим телефон той девушки, с которой в последнее время встречался Игнат, а спрашивать этот телефон у самого Игната… В общем, мне не хотелось бы его лишний раз тревожить. Так вот, вы не позволите мне порыться на его столе? Может, удастся найти.
— Вы имеете в виду Настю? — уточнила Зоя.
— Да, Настю! А вы что, ее знаете?
— Откуда? — удивилась Зоя. — Игнат, даже когда с ней по телефону разговаривал, в свою комнату уходил. Только и знаю, что ее Настей зовут.
Она приглашающе повела рукой в сторону двери, которая вела в комнату Игната.
— Проходите, пожалуйста. А я пока что на стол накрою.
— Если только чашечку кофе.
Переступив порог комнаты своего крестника, Турецкий невольно поразился царившему там беспорядку, к тому же все стены были оклеены постерами. Он прошел к журнальному столику, на котором пылились диски с фильмами, которые, видимо, любил смотреть Игнат, опустился в кресло.
«Ограбление по-итальянски», «Бонни и Клайд», «Прирожденные убийцы»…
Как говорится, признайся, что ты смотришь по телевизору, и я скажу, кто ты.
Недоуменно хмыкнув — ничего подобного за своим крестником он раньше не замечал, Турецкий поднялся с кресла и прошел к письменному столу, на котором громоздилась гора из учебников и тетрадей. Пролистал несколько тетрадок, вернул их на прежнее место и открыл верхний ящик стола.
Он и сам еще не знал, что именно искал в этой комнате, поразившей его, по сравнению с предыдущими посещениями, своей захламленностью, но что-то тревожное уже шевельнулось в его груди. Он пока не мог понять, что именно его могло бы встревожить в этой комнате.
С подносом в руках вошла Зоя. Сдвинула на край столика диски и все тем же плавно-величавым движением руки пригласила гостя в кресло.
— Может, коньячку рюмку? Или водки?
— Спасибо, Зоенька, как-нибудь в следующий раз. За рулем! — И он, с покаянным выражением на лице, развел руками.
Зоя ушла, и он углубился в тот бумажный хлам, которым были забиты все четыре ящичка письменного стола.