Натан как будто не слышал:
– Я точно знаю, когда этому мужчине удалось прокрасться обратно в твою душу.
– Ты слишком умен, чтобы предаваться фантазиям, Натан.
У него был упрямый вид.
– Я боролся против фантазий.
– Натан, я навсегда оставила Хэла, когда познакомилась с тобой. Я сделала выбор.
– Я тоже так думал. И только было мои мысли успокоились… Зачем ты рассказала об этом Минти?
– Но ведь это просто женские сплетни. Обычно ты не переживаешь по этому поводу.
– Минти считает, что мне стоит переживать. Говорит, что это полезно для моего эмоциональной разрядки.
– Что еще говорит Минти? Как еще она тобой манипулирует? Ведь именно этим она и занималась все это время.
– Минти сказала, что в прошлом хорошо повеселилась, но это не встанет у нас на пути.
– И ты веришь, что все будет в порядке? И поэтому совесть твоя чиста? Ох, Натан, какой же ты дурак.
– С меня хватит. – Натан поднялся. – Я ухожу.
Я крепко сплела руки на груди.
– Понятно.
Натан взял чемодан. И снова опустил.
– Это отвратительно. Ты не поверишь мне, Роуз, но я тебя очень люблю, и мне невыносимо думать, что я заставляю тебя страдать.
Я не слушала его; я искала логику в темноте и мраке отчаяния. Искала путеводную нить.
– И она поможет тебе в карьере? Сделает то, что не удалось мне?
На губах Натана промелькнула смутная улыбка.
– Конечно.
– Знаешь, Минти очень амбициозна. Но думает только о себе.
– Минти сильная, энергичная и свободная. Глядя на нее, я чувствую, что тоже могу стать таким.
– А еще у нее есть хватка – не каждому по зубам украсть у начальницы одновременно и мужа, и работу. Еще она экономна и бережлива.
Натан посмотрел на меня добрым, заботливым взглядом, словно ничего другого и не ожидал. Меня затошнило от унижения.
– Убирайся, – приказала я, – прежде чем я не наговорила чего-нибудь действительно ужасного.
Он повернулся к двери, но замялся и вынул из кармана конверт.
– Чуть не забыл, Роуз. Вот чек на первое время, чтобы ты могла продержаться, пока все уладится.
– Он мне не нужен.
– Я предвидел, что ты заупрямишься. – Он положил чек за вазу на каминной полке, принадлежавшей еще его матери. Отвратительная вещь, ранний Рокингем, по-моему, – вся утыканная фарфоровыми розочками, служившими ловушкой для пыли. Но Натан ее обожал.
– Забери свой чек, – сказала я.
– Нет. – Он вздрогнул, увидев на каминной полке мое обручальное кольцо, затем взял вазу. – Если не возражаешь, я заберу вазу.
У выхода Натан положил руку на задвижку и обернулся.
– Роуз, я знаю, что Хэл был на нашей свадьбе. Я его видел.
Я сглотнула комок, и груз прошлого тяжело осел на моих плечах.