Ах, эти ностальгические воспоминания юности! Ах, эта девочка с темными глазами!
Девочка давным-давно превратилась во взрослую женщину. Со странным, подозрительным прошлым. То, что Алька изменилась и перестала зарабатывать… кхе-кхе, своим телом, – Виктор даже не сомневался. Те времена путан, рэкетиров, кооперативщиков, поклонников Кашпировского, малиновых пиджаков растаяли, исчезли без следа. Проституция, конечно, существует, но представить, что тридцатисемилетняя Алька до сих пор этим зарабатывает на жизнь, просто было невозможно. Конкуренция!
Вон, почитай газеты, включи телевизор – расскажут, какой вал молоденьких-красивых из ближнего зарубежья…
Хотя, если посмотреть на бывших одноклассниц, они все в хорошей форме. Какие наши годы… Женька Мещерская, Алькина школьная подруга, – так вообще фотомодель! И Одинцова та же – ее возраста ей никак не дашь. Морщин нет вообще. На вид – девчонка, если только в глаза не смотреть… Глаза Одинцову выдавали. Печальные очень, скучные. У молоденьких таких глаз не бывает…
Виктор пытался представить себе теперешнюю Альку. Наверное, все такая же тоненькая, строгая. Такие, как она, с вечным огнем внутри, не толстеют. Волосы и глаза темные, но в волосах седых волосин немало – от тяжелой жизни-то… Морщинки….
„Эх, Витька, чего ж ты меня раньше-то не нашел!“ – скажет.
Хотя нет, вряд ли. Ничего не скажет ему. Наверное, ей неловко очень будет, когда он перед ней появится. Любая женщина такого прошлого, как у нее, стесняться будет…
„Но мне до лампочки твое прошлое, – скажет ей тогда Виктор. – Я всякое в своей жизни видал, меня ничем не удивишь. Я тебе хочу сказать, Алька, Алевтина, ангел мой глазастый, что лишь благодаря тебе я не пропал, в люди вышел. У меня ж мать пила, детство нелегким было… Но смотрел на тебя в школе и хотел другой жизни – хорошей, счастливой, правильной, без всяких там безобразий…“
„Зачем пришел?“ – спросит.
„Спасибо сказать. Сказать, чтоб не переживала ни из-за чего… Ну было и было. Что теперь! Вон взять, например, Сонечку Мармеладову, о которой Рената Савельевна в школе на уроках литературы рассказывала, – можно сказать, героическая личность. Святая! А Мария Магдалина?! Ежели по Дэну Брауну, так эта самая Магдалина женой Христу была!“
Вот о чем думал Виктор Ерохин, трясясь по грунтовке.
Наконец увидел указатель – „Раевское“.
Оно…
Мимо, поднимая пыль, прошло стадо коров.
Темные дома, заборы… Старухи на завалинках. Дети бегают… А вдруг среди них – Алькин? Хотя нет, Алькин ребенок, наверное, уже школу скоро заканчивает. А если второго она завела? А то и третьего? А если муж у нее нынче есть – нормальный мужик какой-нибудь? Ревновать еще вздумает…