А потом Липочка садилась за фортепьяно и пела романс – тут уж даже смеха не хватало! Какие рулады выводила актриса с серьезнейшим видом, как «подвывала» на припевах, как умело демонстрировала с помощью этого пения, в чем идеалы ее героини, откуда черпает она свои взгляды и суждения...
Наталья Гундарева вела свою роль отточенно: от первых сцен, в которых ее Липочка представала просто ограниченной хамоватой девицей, заждавшейся жениха, до последних, в которых мадам Подхалюзина, дорвавшаяся до вожделенных денег и свободы от родительской опеки, становилась расчетливой, жадной, сытой хищницей. Нет, актриса не разоблачала свою героиню, не иронизировала над ней – она констатировала существование и процветание некоего социального типа, на редкость живучего. Меняются времена, а Липочки находят свое место под солнцем в любую эпоху!..
«Это был, пожалуй, самый счастливый момент в моей жизни, – вспоминала Наталья Гундарева много лет спустя, – когда все задуманное сбылось. Я выходила на сцену и ощущала, что мне все удается. Так бывает очень редко, но зато после я могу жить этим счастьем».
И не только сама актриса жила этим счастьем.
Именно ощущение счастья от встречи с Липочкой, Олимпиадой Самсоновной, страшной в своей жестокости и каком-то зоологическом эгоизме молодой женщиной, охватывало и зрителя не только на премьерном спектакле, но все те годы, что «Банкрот» был в репертуаре Театра им. Вл. Маяковского. Отчего так было? Почему после спектакля, который кончался так грустно для стариков Вольтовых, зрители покидали театр с чувством наслаждения, испытанным в общении не только с Натальей Гундаревой, но и с другими исполнителями – Игорем Охлупиным, Татьяной Карповой, Анатолием Ромашиным, Евгением Лазаревым?
Наверное, потому что это был Театр.
Настоящий, подлинный.
Очень точно сформулировал особенности актерской работы Гундаревой в этом спектакле замечательный драматург Александр Моисеевич Володин: «Она играла круглую дурищу, наглую, упоенную собой. Хищную. Жадную. Без единого просвета в душе. Без оправдания своему животному эгоизму. Почему же, откуда же появилось у меня ощущение счастья? Да потому что при всем уродстве натуры, которую представила Наталья Гундарева, на сцене торжествовала игра. Искусство. В этой хамке и дуроломке Липочке колотилось счастливое необузданное сердце актрисы».
Слова о «счастливом необузданном сердце актрисы» были истиной – вот и еще одна частичка тайны Натальи Гундаревой оказалась зафиксирована и четко сформулирована. Для нее существование на сцене было праздником, подарком судьбы, величайшей радостью. И этой радостью она стремилась делиться со всеми, потому что твердо осознала: театр и кино – для зрителя, для того, чтобы дарить радость приобщения. Актриса Галина Анисимова, игравшая в «Банкроте» Аграфену Кондратьевну, пишет в своих воспоминаниях о Гундаревой: «Не каждой дано выплеснуть в зал такой мощный женский заряд, который в Наташе был, да еще так, чтобы зрители это чувствовали и отвечали взаимностью. С этим рождаются. Природа дала ей сильное женское начало, огромную внутреннюю энергетику – и в этом заключалось ее великое счастье».