– Знамо кто. Граждане усопшие. – Старец явно любил придуриваться.
– Это как раз понятно. Но вот кто они такие?
– На могилках ведь написано?
– В том-то и дело, что нет там памятника.
– Бывает. Если хоронили наспех или без шуму, то, конечно, памятник могли и не воздвигнуть.
– Без шума? – переспросил Севастьянов.
– Ага. Имели место такие случаи. Особенно в раньшее время. Иной раз ночью привезут тела…
– Кто привезет?
– Известно кто. Служивые. Сами и закопают. Какие уж тут надгробья. Все тишком. Шито-крыто!
– Я не понял, о ком идет речь? – недоуменно спросил Севастьянов.
– О тех, кого в здешней тюрьме расстреливали, – пояснила смотрительница кладбища. – В тридцатых годах…
– А разве такие факты имели место?
– Еще и как имели! – отозвался Волчок.
– Конечно, это не афишировалось, – понизив голос, словно ее мог кто-нибудь подслушать, произнесла Людмила Николаевна.
– Государственная тайна! – добавил Волчок.
– Я думаю, там, куда мы идем, именно такое захоронение, – сообщила смотрительница. – Случается, приходят люди, говорят: в тридцать седьмом отец сгинул. Знаем, что расстреляли. А где схоронили? Что на это ответить? Иной раз в книге имена сохранились, а обычно никто никаких записей не оставлял. Закопали, и бог с ними.
– Ни одного не сыскали, как ни пытались, – заметил Волчок. – Раскапывать захоронения никто не разрешит, а и если раскопать, как узнать: чьи это кости? И не только здесь хоронили расстрелянных. За город отвозили, особо поначалу. Зароют в поле или в лесочке, и привет.
Вскоре подошли к могилам Дусиных родителей.
– Вот здесь, – сказал Севастьянов и указал на находившиеся поодаль холмики.
– Точно! – заявил Волчок. – Они самые и есть! Я даже их помню.
– Неужели?! – удивилась Людмила Николаевна.
– Кажись, об этих мы и толкуем. Привезли их, как обычно, ночью. На полуторке. Они в кузове лежали. Два мужика, баба… – Волчок взглянул на смотрительницу, – …то есть женщина… Или две женщины? Кажись, две. Одна молодая, другая постарше. Лет сорока. И дети.
– Дети?! – переспросил Севастьянов.
– Да, два мальчика и девочка. Один мальчик совсем кроха. Лет пяти, наверное. А девочка – подросток. Уже все при ней имелось. И, чего меня удивило, они одетые были. Обычно трупы доставляли голыми, а эти в своем. Правда, можно сказать, в исподнем. Только на одном мужике брюки и сорочка, а на остальных – трусы да ночнушки. И все застрелены. Вообще, мне показалось: никакие они не заключенные, а обычные люди. И прихлопнули их дома, а не в тюрьме. Пришли, когда они спали, – и прихлопнули. И тотчас на кладбище… В чем были, в том и привезли. Давай, закапывай!..