— Угощайся, друг, гостем будешь, — радушно потчевал Гулиев. — Жаль, вина у меня нет. Кончилось, а к соседям все недосуг съездить…
— Вино у меня есть. — Бессекерский послал за жестянкой.
В пологе ползали двое чумазых красивых ребятишек.
— Мери! Алихан! — прикрикнул на них отец. — Умолкните, дайте отцу поговорить с гостем… Ну, что там в Анадыре творится? Говорят, какая-то пьяная орда власть захватила?
— Да что вы, господин Гулиев! — После первого стаканчика Бессекерский почувствовал себя лучше и увереннее. — Власть в Ново-Мариинске принадлежит законно избранному Комитету общественного спасения…
— А Совет солдатских, рабочих и крестьянских депутатов?
— Помилуйте, господин Магомет, откуда в чукотском краю солдаты, рабочие и тем более крестьяне? — усмехнулся Бессекерский.
— Мне прошлой осенью американцы рассказывали, что ихнее правительство ввело эскадру в залив Святого Петра и высадило десант во Владивостоке… Якобы для охраны грузов, принадлежащих Соединенным Штатам. Я американцев хорошо знаю — будет удобный случай, отхватят весь Дальный Восток вместе с Камчаткой и Чукоткой, — сердито сказал Гулиев.
— А нам-то что, господин Магомет? — усмехнулся Бессекерский. — Лишь бы давали торговать.
— Господин Бессекерский, вы американского человека не знаете! — воскликнул Гулиев. — Иначе я бы оттуда не уехал. В них никакого благородства нет! Вы поглядите — кто на берегу торгует? Только "Гудзон бей", и больше никто.
— А братья Караевы? — с беспокойством спросил Бессекерский,
— Они на грани разорения, — ответил Гулиев. — Правда, Свенсон дал им кредит, но его надо возвращать, и с немалыми процентами. Если Караевым не будет подвоза из Владивостока, уже в следующем году американцы проглотят их с великим удовольствием.
— А как быть с моим товаром? — нетерпеливо спросил Бессекерский, чувствуя, как холодов поднимается к сердцу.
— С вашим товаром лучше уезжать отсюда подальше, — мрачно посоветовал Гулиев. — Эскимосы и чукчи здешнего побережья не знают, как расплатиться за старые винчестеры, а вы будете предлагать новые да еще за немедленную плату.
— Что же, мне возвращаться назад?
— Самое лучшее, — твердо сказал Гулиев. — Тем паче скоро задуют апрельские пурги. А там оттепели начнутся. Так что, господин Бессекерский, поезжайте обратно в Ново-Мариинск,
Арене Волтер вышел на берег с биноклем, посмотрел и сказал:
— Это они.
Бинокль пошел по рукам. Передавая друг другу, все соглашались с тем, что это не иначе как Бессекерский со своими каюрами.
Милюнэ прибежала в ярангу к встревоженной Тынатваль:
— Твой едет!