– Черт, что ли? – попытался я уточнить.
– Чур тебя! – замахала руками вдовушка. – И не поминай это поганое имя… Ну этот… с рогами, с копытами… и с хвостом…
– А-а! – притворился я дурачком. – Козел, что ли?
– Да нет! Серой воняет… Ага?
– Ага, – сказал я.
– Понял? Только когда он искушает, не в своем обличье появляется. Впервой появился в обличье солдата. У нас тут военная часть стояла, так он будто бы оттуда. Три ночи подряд приходил. Мучил меня, спать не давал. Потом я окропила все углы в избе святой водой, и он пропал. А тут мне сказали, что и часть эту военную куда-то перевели. Одно к одному… И вслед свеклу надо было убирать с полей. Прислали нам в помощь студентов с городу. Так этот, который с хвостом, принял обличье студента. Славный такой студент, только заморенный больно. И вот, веришь ли, знаю, что нечистый, а прогнать не могу – язык будто одеревенел. Видно, сила в нем была такая, что моя пересилить ее не могла. Потом студенты уехали, и нечистый будто растворился… В печника еще как-то обратился. Но тот вроде привиделся, да наутро и сгинул… – она горестно покачала головой и вдруг с какой-то тайной надеждой спросила: – Слышь, Константиныч, а случаем нечистый не может принять обличье артиста?
– Так артистов самих издревле считали нечистыми, – ободрил я ее. – Одно слово – скоморохи.
– Вот и я о том, – успокоилась вдовушка. – Мне ведь лишь бы заране знать, как и что. Так-то спокойнее, – и засмеялась. – А все ж они забавные, эти черти, хоть и нечистые! Тьфу, оскоромилась, баба болтливая!..
Дельвиг звал однажды Рылеева к девкам.
– Я женат, – отвечал Рылеев.
– Так что же? – сказал Дельвиг. – Разве ты не можешь отобедать в ресторации потому только, что у тебя дома есть кухня?
Ночь с русской красавицей
Однажды, когда я приехал в Томск, в гостиничном номере раздался звонок: «Вы не хотите провести ночь с очаровательной девушкой?» На что я ответил: «Хочу, но я слишком дорого беру». Думаю, моя шутка тоже удалась.
Знаете, я только однажды нахамил режиссеру.
Снимали картину на производственную тему. Репетировали сцену в цехе, где прокатывают железнодорожные колеса. Вообразите себе, первое отполированное колесо летит через цех. Развевается красный флаг. Массовка замерла на станках. Я – главный инженер завода – подхожу к этому колесу, и… «Дуров! – орет в рупор режиссер. – Обними колесо и поцелуй его во втулку!» Я на секунду представил себе эту идиотскую картину – как я лобызаю колесо. Взвился. И крикнул режиссеру в ответ: «Валера, подойди ко мне! Я спущу штаны, и ты меня поцелуешь! А потом я поцелую втулку!» Массовка – в обморок. Режиссер объявил перерыв. Конечно, я потом извинился, и мы помирились.