Сейчас, по всей вероятности, она не испытывала желания общаться. Она продолжала молчать и спокойно рассматривала в окне птицу, сидящую на обдуваемой всеми ветрами прибрежной скале.
– Тебе нужно просто рассказать о том, как ты жила до того, как приехала сюда. Можешь, например, назвать свой настоящий адрес?
Девочка ничего не ответила. Мистера Эллина это расстроило. Ведь, несмотря на все его усилия, она опять замкнулась и сидела с угрюмым видом. Она по-прежнему была красиво одета, но сегодня ее волосы, обычно завитые в локоны, были плотно стянуты на затылке.
– Матильда! – умоляющим голосом произнес он. В ответ она удивленно посмотрела на него и нахмурилась, на какое-то мгновение в ее глазах появился блеск, но тут же угас. Значит, скорее всего, ее зовут не Матильда. Это уже кое-что. Он встал и начал ходить по комнате из угла в угол. Ему нужно было успокоиться. Она так упорно игнорировала его, что он готов был накричать на нее. Каждый раз, проходя мимо, он украдкой поглядывал на нее. В своем шикарном наряде она напоминала ему невесту, которую ведут под венец против ее воли. Он отметил про себя, что ее теперешняя простая прическа идет ей больше, чем прежняя.
– Тот мужчина, который привез тебя сюда и назвался мистером Фитцгиббоном, он действительно твой отец или, может быть, он твой опекун? Не мог же чужой человек привести тебя сюда.
На какое-то короткое мгновение она подняла глаза и посмотрела на него. Это был какой-то странный, совсем недетский взгляд, а ведь на вид ей было лет двенадцать-тринадцать, не больше.
– Ты не доверяешь мне? – продолжал он свои попытки разговорить ее.
Когда же она наконец заговорила, то ее голос зазвучал тихо и размеренно, как голос взрослого человека.
– Почему я должна вам доверять?
Мистер Эллин пришел в ярость:
– Кто же, кроме меня, сможет тебя здесь защитить? Как ты думаешь, что могло бы случиться, если бы я не пожалел тебя?
Девочка отвернулась. Казалось, что она смутилась. На самом же деле она хотела скрыть свое негодование.
Ее мучитель почувствовал, что в нем закипает раздражение:
– Ты ничего не делаешь, чтобы помочь себе. Ни я, ни мисс Вилкокс не виноваты в твоих несчастьях. Бедная мисс Вилкокс изо всех сил старалась угодить тебе, а ты за все ее
добро отплатила полнейшим равнодушием. Можешь ты хоть что-нибудь сказать?
В первый раз за все это время юная леди открыто посмотрела ему в лицо, и он понял: то, что он принимал за угрюмость и злость, возможно, было обычной усталостью. Он заметил также, что хотя ее лицо имело желтовато-болезненный цвет, у нее были прелестные глаза дымчато-серого цвета. Вокруг них залегли такие же темные, дымчато-серые тени. Выражение этих глаз привело его в полное замешательство. У него было такое чувство, как будто бы в витрине ломбарда он увидел драгоценность, которая когда-то была его собственностью.