Когда я покидала Хеппен Хис, никто даже не попрощался со мной. Миссис Корнхилл спала дольше обычного. Как будто, если бы она улыбнулась мне еще один раз, то у нее навсегда перекосило бы лицо. Дети наблюдали за мной издалека. Они выглядели растерянными и печальными. Я помахала им рукой, хотя в душе ощущала то же, что и они. Обратная дорога была совершенно не похожа на мое первое путешествие. Тогда я думала, что еду навстречу новой жизни. Какой же я была наивной! Меня переполняли надежды и страх перед будущим. Теперь же мне казалось, что я знаю жизнь как свои пять пальцев. Я была уверена, что уже познала все лучшие и худшие ее стороны, и теперь хотела только одного – снова увидеть людей, которые любят меня.
Однако мне еще многое предстояло познать. Когда дилижанс вернулся в Н-ск и остановился возле Джордж Инн, к нему подошел незнакомый джентльмен. Он приподнял шляпу и в знак приветствия, взял мой багаж и помог выйти из экипажа. Во время моего первого путешествия никто не помогал мне. На меня даже никто не обращал внимания. Неужели за время жизни в Хеппен Хис во мне произошла какая-то невидимая для меня самой перемена? Неужели же помимо моей воли атмосфера изысканности и утонченности, сопутствующая богатству и власти, наложила на меня столь явный отпечаток? Скорее всего, это потому, что моя прическа теперь была в полном порядке, а платье благодаря ревностному отношению моей бывшей хозяйки к модным украшениям выглядело намного привлекательнее. В любом случае я почувствовала некоторое удовлетворение оттого, что из всех несчастий и злоключений, выпавших на мою долю, мне удалось извлечь хоть какую-то пользу.
Моей же бедной маме стало еще хуже. Я просто содрогнулась от ужаса, увидев, как она изменилась за время болезни. Она выглядела совершенно обессиленной. Мама, как обычно, ни на что не жаловалась, а ценой неимоверных усилий поднялась с кровати и старалась казаться бодрой. Я настояла на том, чтобы она снова легла в постель, и села рядом, держа ее за руку до тех пор, пока она не заснула. Эта грубая и истощенная болезнью рука казалась мне более благородной и прекрасной, чем белые и изящные ручки моей бывшей хозяйки. Мама улыбалась мне с такой любовью, что трудно было сдержать слезы. Она извинилась за то, что из-за нее мне пришлось оставить свою новую и яркую жизнь. К счастью, я понимала, что самое тяжелое испытание у нас еще впереди, и не стала ей ни на что жаловаться. Я сказала, что скучала по своей семье и рада, что снова вернулась домой. После того как она заснула, я с удовольствием поболтала со своими младшими сестрами, которые были на седьмом небе от счастья. Я чувствовала на себе озабоченный взгляд отца и понимала, что он очень хочет поговорить со мной. Мне тоже не терпелось побеседовать с ним. Я приготовила детям ужин и пообещала испечь им завтра торт, если они быстро уснут. Наконец они улеглись, и мы с отцом остались одни в маленькой комнате, которая служила нам кухней, столовой и мастерской. Эта комната была обставлена старой, видавшей виды мебелью, но для меня она была самой красивой и уютной, и ни один изысканный салон не мог бы с ней сравниться. К тому же жили в ней самые приятные люди на земле. В мягком свете очага отец внимательно оглядел меня.