Брачный союз основывается на единении сердец и душ, а не на таких сомнительных влечениях, как любовь к деньгам и красивой внешности.
Он отвернулся:
– Некоторые считают, что причины, по которым заключаются брачные союзы, даже самые крепкие из них, вначале всегда кажутся сомнительными. Более глубокие чувства, такие как взаимное уважение, нежность и любовь к детям, обычно появляются с годами.
– Мне не нравится этот разговор, отец, – раздраженно сказала я. – Мне он не по душе. Не понимаю, почему вообще мы сейчас говорим об этом. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь говорил на эту тему.
Он положил голову на руки, и я увидела, что передо мной сидит смертельно уставший человек. Мне хотелось успокоить его, но я поняла, что мы с ним стоим на пороге сурового испытания и утешения тут не помогут. Он поднял голову и с мольбой посмотрел на меня:
– Это для нее. Для той, которая сейчас спит в соседней комнате.
– Что, папа?
– Есть один джентльмен, которому я шью костюмы. Мы знакомы уже много лет. Он помнит тебя еще ребенком и видел тебя уже тогда, когда ты стала взрослой девушкой. Ему всегда нравились твоя воспитанность и умение держать себя, а сейчас он восхищается еще и твоей красотой.
– Я не знаю никакого джентльмена, – сказала я. Это меня крайне испугало. После возвращения домой я чувствовала себя в полной безопасности, но теперь поняла, что я ошибалась.
– Он хотел бы с тобой познакомиться.
– Я вернулась не для того, чтобы заниматься подобными глупостями, – возразила я. – Я вернулась домой, чтобы помогать своей семье.
– Он хочет жениться на тебе, – произнес отец своим тихим, уставшим голосом.
Я не сдержалась и испустила крик отчаяния. Я была уверена в том, что если не смогу выйти замуж за Финча, то вообще ни за кого не выйду замуж. Я вскочила со стула, на котором сидела, и за билась в самый дальний угол комнаты. Что? Он богатый? Ты собираешься выдать меня замуж за богача? Отец вздохнул:
– Нет, он не богатый, но достаточно обеспеченный человек. Он обещал оплачивать все наши расходы – и лечение мамы, и обучение детей.
Теперь я поняла, какую помощь от меня хотели получить. Будущее всех моих обожаемых родственников целиком зависело от меня. Брак с незнакомым человеком показался мне таким пустяком по сравнению с благополучием целой семьи. В пылу юношеского идеализма я, конечно, была против сомнительных сделок. Хотя, возможно, по сравнению с крепкой любовью моих родителей такими же сомнительными могли показаться и наши любовные отношения с Финчем. И только я одна знала, что это не пустяк. Нам с Финчем были не безразличны страдания других людей. Мы верили, что вместе нам удастся изменить их жизнь к лучшему. И все же то, что мне предлагали совершить, можно было считать самопожертвованием во имя того, чтобы облегчить страдания тех, кого я любила всю свою жизнь.